Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009

НазваниеХх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009
страница1/24
т д Это
Дата конвертации29.12.2012
Размер3,72 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
Федеральное агентство по образованию

Ульяновский государственный университет


Философия ХХ века

о познании

и его аксиологических

аспектах


Материалы Всероссийской

научной конференции

(Ульяновск, 25-26 июня 2009)


Ульяновск

2009


УДК 008 (091)+32.001

ББК 80+60.22.1 г, 87.4 г.


Рецензенты:

доктор философских наук, профессор В.А. Бажанов

кандидат философских наук, доцент Л.Е. Потанина


Редактор:

доктор философских наук, профессор кафедры философии

Ульяновского государственного университета Н.Г. Баранец


Философия ХХ века о познании и его аксиологических аспектах: Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009)/ Под ред. Н.Г. Баранец. Ульяновск: Издательство «Гарт» 2009. – 264 с.


ISBN – 978-5-904431-07-5


В сборнике представлены статьи участников Всероссийской научной конференции по проблемам философии познания и эпистемологии. Материалы адресованы научным сотрудникам, преподавателям, студентам, работающим в области философии и гуманитарных наук.


©Коллектив авторов, 2009


ОТ оргкомитета

Всероссийской конференции

«Философия ХХ века

о познании и его аксиологических аспектах»

Материалы конференции, опубликованные в настоящем сборнике, наглядно свидетельствуют о том, что философия познания и эпистемология динамично развиваются в современной России. Здесь представлены работы авторов из Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Новосибирска, Иркутска, Вологды, Омска, Ростова-на-Дону, Екатеринбурга, Томска, Ульяновска и т.д. Это показательный срез некоторых основных тем современных российских исследований, охватывающий разнообразные проблемы исследования познавательного и ценностного в философии, конвенций и коммуникации в познании, методологических форм знания и деятельности в науке и философии, гуманитарного и естественнонаучного знания как типов рациональности.

Многообразие тем, поднятых авторами сборника, оправдывает общий замысел конференции: не ограничиваясь узкотематическими рамками, представить аксиологическое измерение эпистемологии и философии познания. С очевидностью можно утверждать, что жесткое противопоставление когнитивного и ценностного, основанное на стандартной концепции познания, преодолено отечественным философским сообществом. Имеется необходимость продолжить исследовать ценностно-мировоззренческие формы предпосылочного знания, к которым относятся – философские универсалии, идеологические принципы, научную картину мира, конструкты здравого смысла. Существует объективная необходимость развития эпистемологии и методологии не только естественнонаучного, но и гуманитарного и социального знания.


Раздел 1.

Познавательное и ценностное

в философии ХХ века


А.М. Дорожкин



МОДЕЛИ ТРАНСЛЯЦИИ ЗНАНИЯ



Прежде чем рассматривать непосредственно модели трансляции знания, хотелось бы сделать несколько предварительных замечаний к теме. Эти замечания будут касаться довольно значительного свойства моделей – наглядности. Дело в том, что само слово «модель» в своем изначальном значении предполагает ее наглядность. Однако, появление математических моделей, - вначале аналитических а затем численных, - практически напрочь уничтожило наглядность представления таких моделей прежде всего там, где эти модели были наиболее употребляемы в физике. Правда, сегодня можно наблюдать и обратный процесс – возврат к наглядности некоторых процессов, моделируемых с помощью компьютерной графики. Впрочем, все это достаточно хорошо известно и не стоило бы обсуждения, если бы не одно обстоятельство. Ныне, как мне кажется, желание строить именно ненаглядные модели (что уже в какой-то мере пережила физика), довольно ярко проявляется в гуманитарных науках, - в частности в философии. А если говорить более конкретно, - то в философии образования. Выражается это здесь конечно не в попытках формирования математических уравнений образования, а в попытках описания этого процесса очень сложными семантическими и, вследствие этого не совсем понятными понятиями. Например, такими как «креативность», «бифуркация», «интенция» и т.п. Последнее понятие, кстати, стало столь модным, что без его наличия в статье, она считается как бы неполной. Используются такие понятия, как правило, без объяснения их смыслового содержания. Оно и понятно, - заимствованные из областей знания, не имеющих прямого отношения к философии образования, они лишь в общих чертах соответствуют смыслу, который пытаются в них вложить авторы, использующие такие понятия. При более детальном рассмотрении содержания, приходится либо наделять их новым значением, не имеющимся в тех областях знаний из которых они заимствованы, либо искажать их, так сказать, коренной смысл. Например, понятие «креативность» в философии, психологии и педагогике, при соответствии в общих чертах, трактуются все же по-разному. В философии термин креативность означает просто способность творения; в соответствии с этим здесь выделяется креационизм как религиозное учение о сотворении мира богом из ничего. В психологии мышления термин «креативность» связан уже только с интеллектуальной деятельностью человека и означает способность к особому стилю мышления характеризующегося прежде всего видением новых перспектив в развитии той или иной проблемы; именно развитии, но не просто ее решения,- последнее является прерогативой эвристического, а не креативного мышления. Как видно, здесь происходит конкретизация, уточнение смысла понятия, что и приводит к более четкому и более однозначному его употреблению. А в педагогике, насколько нам известно, понятие «креативность» означает способность ученика творчески мыслить. В этом случае происходит нечто непонятное: с одной стороны, мы ограничиваем круг использования этого понятия, поскольку оно описывает теперь не деятельность человека, но лишь деятельность ученика. Но с другой стороны, это понятие неоправданно расширяет свои семантические границы до способности к творчеству. Последнее весьма абстрактно, хотя и относит творчество только к ученику то есть человеку. Примерно то же самое происходит ныне и с термином «интенциональность». Как хорошо известно, ввел его в оборот Э. Гуссерль. В его понимании интенциональность означала направленность деятельности, прежде всего мыслительной, на определенный предмет. До недавнего времени этот термин в философской литературе практически не употреблялся, а вот в последнее время, как уже отмечалось, его употребление стало этаким признаком значительности статьи. Поэтому употреблять его стали так сказать «всуе». А между прочим, сам Гуссерль, как бы предвидя ситуацию, еще в начале ХХ века, рассматривая вопрос о деле философии, предостерегал от опасности чрезмерного увлечения словами, когда какому-либо модному понятию придается все более и более расширенный смысл так, что первоначальное его значение просто забывается, а новое становится совершенно неработоспособным, потому, что теряет методологический смысл.

Отход от проблемы наглядности в философии, да и не только в философии, ныне реализуется еще одним путем. А именно: ее обсуждение незаметно перевели в проблему обсуждения лево- и правополушарных мыслителей. Эта особенность нашего мозга известна сегодня всем. В рамках обсуждения этой особенности выяснено, что, подобно тому, как все мы являемся либо «правшами» либо «левшами» и более никем быть не можем, мы должны мыслить либо образно, либо аналитически и никак не иначе. Конечно, с этим трудно спорить. Особенно насчет того, что все мы действительно либо праворукие либо леворукие, однако вызывает некие сомнение положение о том, что обоеполушарные люди столь же редки, сколь и обоерукие. Я не понимаю, почему здесь нужно проводить такую полную аналогию, ибо по моим наблюдениям, обоеполушарных мыслителей не столь уж мало. Это во-первых. Во-вторых, вопрос о наглядности может быть не столь уж тесно связан с особенностями нашего индивидуального мышления и восприятия. Во всяком случае, приверженность к правополушарному мышлению очень долгое время демонстрировали все ученые. Поэтому скорее всего можно говорить об определенных исторических этапах правополушарного или левополушарного стилей изложения определенных идей. Конечно, можно и допустить гипотезу о том, что в определенные периоды на Земле по преимуществу рождались правополушарные мыслители а в другие периоды – левополушарные. Однако, такая гипотеза все же маловероятна. Скорее все дело в определенной моде изложения мыслей. Как хорошо известно, физика лишилась наглядности примерно к концу теперь уже позапрошлого века. Об этом не раз говорили все и философы, например, Ленин, и физики, например, Гейзенберг, да и многие другие. При этом нельзя сказать, что такая утрата произошла одномоментно. Очень долгое время, начиная, пожалуй, с Галилея и Ньютона, постоянно шло наступление на физическую наглядность и постоянно и весьма успешно такие атаки отбивались самими же физиками. Последние предлагали целый ряд просто замечательных наглядных моделей таких явлений, которые, казалось бы, объяснить наглядно совершенно невозможно. Чего стоит, например, наглядная модель процесса необратимости, предложенная лордом Томсоном, или механическая наглядная модель преломления света при прохождении им через границу сред с разной плотностью Рене Декарта!

В данной работе, однако, нет смысла обсуждать, тем более в подробностях, проблему наглядности в физике, но заметим, что она, то есть наглядность, присуща не только физике, но и философии. По сути дела, большинство из философских аллегорий выполняют роль наглядных моделей выдвинутых для объяснения определенных философских положений. Вспомним хотя бы пути паука, муравья и пчелы, описывающие в философии Ф. Бэкона конкретные методологические подходы к построению нового знания, или «чистую доску» Д. Локка и «глыбу мрамора» Лейбница как наглядные модели изначальных состояний интеллекта человека. Перечень подобных наглядных моделей можно легко умножать, упоминая при этом идеи практически всех известных философов. Если при этом еще вспомнить мнение отнюдь не единичных и отнюдь не слабых философов о том, что философия как форма знания, должна иметь метафорический характер, то значение наглядности в философских построениях само становится наглядным. Между прочим, в предисловии к вышедшей в 1999 году книге Рассела «Искусство понимать», одной из основных его заслуг названа способность излагать сложнейшие философские проблемы наглядно – с помощью простых примеров (стр. 9 указанной работы).

После всего сказанного в пользу наглядности, автор просто не имеет права строить свои модели иными. Они действительно наглядны. И это не упрощение описания, предпринятое ради лучшего понимания,- точнее не только ради этого,- наглядность, с моей точки зрения, выполняет еще по крайней мере одну функцию: она позволяет этим моделям явно функционировать. Под последним понимается то, что наглядные модели при их использовании практически всегда осознаваемы как таковые теми кто их использует. И это немаловажное обстоятельство, ибо зачастую какое либо интеллектуальное построение ныне нуждается в интерпретации его смысла,- как правило внешней. Говорят, что в физике, наряду с физиками – теоретиками и физиками – экспериментаторами есть физики – интерпретаторы. И это не шутка: так ныне пытаются определить род научной деятельности Нильса Бора – известнейшего физика ХХ века.

Наглядность предлагаемых моделей имеет явно выраженные организмические черты. Такая особенность продиктована была прежде всего тем, что процесс трансляции знания от одного субьекта к другому, - а точнее, - от учителя к ученику никак нельзя представить механической моделью, Последняя должна быть функцией сложноорганизованной системы. В то же время, поскольку это все же модель, и, как таковая, есть упрощение сложного социального процесса, организмическая ее природа как бы напрашивалась сама собой. Наконец, прежде, чем прейти к непосредственному описанию моделей, я бы хотел заранее извиниться пред читателем за то, что предлагаемые организмические модели, так сказать, не совсем галантны. Последним пришлось пожертвовать для большей образности.

Итак, первая из моделей и самая простая это модель, которую можно назвать «кормление ребенка». Маленького ребенка совсем не спрашивают - хочет он есть, или нет, и чего хочет. Ему просто дают пищу, какую взрослые считают нужной – и все. Здесь субъект (ученик) лишь условно, то есть в очень ограниченном объеме участвует в выборе объектов и форм знания. То же самое касается и способов приема информации: ее интенсивность, скорости и т д. Это – созерцательная, метафизическая модель усвоения знания, где субъект совершенно пассивен. Такие знания отличает то, что они усваиваются посредством простого запоминания, причем процесс усвоения, как правило, контролируется. В школе это ответ на уроке, в вузе – сессия. Эта модель допускает процедуру приращения знания «с нуля».

Читатель, хоть немного знакомый с историей античной философии, легко угадает в представленной модели софистическую манеру обучения, против которой довольно резко выступал Сократ, предложивший другую, более действенную модель, которую сам он назвал «раздувающийся шар». Сократ действительно уподоблял увеличение знания раздувающемуся шару, но при этом подчеркивал лишь взаимоотношение знания и незнания. При этом сама по себе такая модель мало чем отличается от первой. Понимая это и выступая против софистических принципов обучения, Сократ предлагал другую аналогию - рождение ребенка. Такая аналогия, однако, оставляет, по моему мнению, слишком уж скромную роль учителю. По Сократу, как известно, это - роль повивальной бабки, помогающей роженице. При этом как ни важна и почетна роль учителя, в процессе возникновения знания она сводится лишь к опосредованию. Учитель создает внешние условия для возникновения нового знания, но само новое знание не передает. Это не совсем соответствует действительности. Причем той, которую демонстрирует нам сам Сократ; он не только создает комфортные условия для рождения нового знания у своего ученика, но сам творит и щедро делится результатами своего творения с учеником, то есть предает ему в ходе со-творчества новые знания. Кроме этого в модели рождения можно увидеть еще некоторые несоответствия. Процесс физиологического рождения есть процесс отчуждения одного организма от другого, вследствие чего новый, отчужденный организм начинает жить самостоятельной жизнью и перестает быть наличностью, то есть внутренней не отторгаемой частью материнского организма, как бы духовно-родственно они ни были связаны. Таким образом, если проводить гносеологическую аналогию процессу рождения ребенка, то нужно говорить о высказанном знании, которое, после высказывания, престает быть наличным, то есть выказав его, человек это знание утрачивает. Этого, к счастью, на самом деле не происходит. Поэтому и необходимо немного подкорректировать сократовские аналогии, оставив в целостности его идею, согласно которой, увеличение знания происходит не пассивном аддитивным путем, но вследствие внутренней реакции наличного знания.

Такая коррекция может быть достигнута введением модели, на которую намекнул известный русский филолог Потебня, как-то заметив, что знание нельзя получить, или передать, - знанием можно заразить. Собственно, именно это и демонстрирует нам Сократ в своих диалогах: его деятельность в процессе обучения не сводится только к ухаживанию за процессом рождения знания - ребенка, к которому он имеет лишь чисто внешнее касательство. Посредством постановки вопросов он заражает собеседника сначала уверенностью в том, что этот собеседник чего-то не знает,- это ирония,- а затем активно помогает ему выбраться из сетей незнания, расширяя при этом сферу своего знания, увеличивая при этом и знание о своем незнании.

Однако и эта модель, при всех ее положительных моментах не может быть признана полностью удовлетворительной, и по моему мнению, может быть заменена на другую, более приближенную к реальности, модель, которую условно можно назвать «заноза». А если быть более точным и последовательным, то это модель фагоцитоза, то есть растворения занозы организмом. В отличие от модели «раздувающийся шар», здесь учитывается тот факт, что внешнее знание, будучи инородным аномальным) для системы наличного знания, не просто присоединяется к последнему, но должно в процессе активной и иногда весьма болезненной процедуры превратиться в наличное. В отличие от модели «зараза», где также происходит реакция взаимодействия наличного знания с инородным, в данной модели учитывается тот факт, что совсем не обязательно все наличное знание должно реагировать, да еще болезненно, на внешнее, пришедшее в соприкосновение с внутренним. Кроме вышеотмеченного, анализируемая модель отличается еще несколькими положительными признаками.

Допустим, мое наличное знание содержит элементы обыденного и естественнонаучного знания. Допустим также, что я получил некую новую для меня информацию из области физики. При этом в реакцию обналичивания этого нового и пока аномального для меня знания, вступает не все мое наличное знание, но лишь его естественнонаучная часть, подобно тому как в процессе фагоцитоза не весь мой организм будет занят обрабатыванием занозы.

В рамках этой модели происходит важное деление знания на наличное и внешнее, что в предшествующих моделях не так заметно. В модели «кормление ребенка» разницы между внешним и наличным знание вообще нет никакой, потому что все внешнее есть потенциально наличное. Здесь обналичивание происходит без осложнений, потому что не усвоение знаний в этой модели просто не предусмотрена, предполагается, что все то, что дают ребенку ему и полезно и нужно. В модели «раздувающийся шар», процесс усвоения знания ненамного усложняется, но лишь в том аспекте, что появляется ощутимое различие между внутренним, наличным знанием и внешним незнанием,- точнее, по Сократу,- появляется наличное знание о незнании. В модели «зараза» происходит дальнейшее усложнение отношений между наличным и внешним знанием. Здесь появляется возможность не только узнать о наличии внешнего знания и его отношении к наличному (знание о незнании) но и сформировать определенную избирательную позицию к внешнему знанию по типу иммунитета, то есть недопущения некоторых элементов внешнего знания к наличному. Если же наличное знание «заразилось» новым, то эта модель предполагает «борьбу с заразой» то есть уничтожение нового знания. В случае поражения «заразой» всего наличного знания (то есть выздоровления – возврата к старому наличному знанию не происходит), последнее «перерождается» целиком в новое. Что называется, идет процесс исчезновения старого и возникновения нового. Для читателя, немного знакомого с философией науки, замечу, в качестве примера, что именно такую модель предполагает куновская революция в науке, - там смена парадигмы происходит так, что новое не сопоставимо со старым знанием. Это, конечно, определенный недостаток вышеотмеченной модели. Модель «заноза» относительно свободна от такого недостатка и получается это потому, что, как уже было отмечено выше, в реакцию взаимодействия нового знания со старым вступает не все строе, но лишь его часть, непосредственно имеющая отношение к новому. Но и у данной модели существуют весьма существенные недостатки. Прежде всего это отношение к любому новому как к непременно враждебному, такому, с которым необходимо бороться и, если уж ассимилировать его в наличном, то лишь после существенной переработки либо наличного знания, либо – нового. Спрашивается, как быть в случае, если ни наличное, ни новое знание не могут быть переработаны до такой степени, чтобы составить гармоничное единство? Как быть, если различные элементы знания противоречивы, но при этом все же образуют некое, пусть не устойчивое, но все же единство? Ведь такие случаи встречаются довольно часто. На мой взгляд, именно для таких случаев может подойти еще одна модель трансляции знания, которую условно, пользуясь принятой организмической аналогией можно назвать «родинка» или «бородавка».

Прежде чем приступить к обсуждению особенностей функционирования данной модели трансляции, необходимо отметить, что побудительным мотивом к формированию такой модели послужило для меня мое участие в защите кандидатской диссертации Е.С. Уемляниной в Поморском госуниверситете «Пайдейя как образование личности» (Архангельск, 2002г). В данной работе автор отстаивал идею о необходимости религиоведческого образования для формирования целостного мировоззрения, понимая под последним не только систему готовых знаний, но в большей мере готовность получать, без неоправданного отторжения, чужие знания. Кстати сказать, для объяснения своих идей, соискатель использовал довольно сложные понятия как то: гносеологическая толерантность К. Хюбнера, синергия Г. Паламы, коммуникативная рациональности, металингвистика и т.п. Однако, использование таких тяжеловесных в аксиоматическом смысле аргументов помогли, по моему мнению немного, - скорее запутали, нежели прояснили мысль автора. А вот когда автор диссертации привел конкретный наглядный пример, дело сдвинулось с «мертвой точки». Приведу этот пример и я. Речь в диссертации шла о непростой ситуации, сложившейся в школах Норвегии. С одной стороны, там усиливается взаимовлияние церкви и государства. Норвегия – традиционно страна верующих – христиан. С другой – в последние годы страна принимает большое количество эмигрантов, в том числе и ортодоксальных мусульман, которые, обосновавшись, требуют соблюдения их прав на религиозное образование, согласно их вере и традициям. В такой ситуации естественно ожидать враждебных по отношению к пришельцам негативных настроений христиан, как это было неоднократно в истории. Для того чтобы как-то снизить накал страстей, а может быть, и вообще не допустить его, в учебных планах школ Норвегии с 1997 года ввели предмет: «Христианство, другие религии и нравственное воспитание». В рамках преподавания этого предмета пытаются максимальным образом соблюсти принцип толерантности. Однако, сразу же пришлось столкнуться с трудностями, связанными с усвоением истинно верующих христиан, в общем-то, чуждого им мировоззрения. Проблема оказалась столь велика и столь значима в современном мире, а не только для Норвегии, что возникла новая отрасль знания – ксенология – наука о чужом, в рамках которой утверждается, что чужое не должно растворяться в нашем собственном (то есть в принятой мною в данной работе организмической интерпретации, реакция фагоцитоза здесь нежелательна).

В таком случае возникает вопрос о том, как будут соседствовать знания разнородные, так сказать, не растворимые друг в друге? Проблема эта легко разрешима, если такие разнородные знания должны ужиться в уме, нейтральном в отношении к ним. Допустим, человеку неверующему, безразличному к любому виду религиозного знания довольно легко уложить эти знания в памяти в рамках модели «кормление ребенка». Поскольку это для него нейтральная информация, нейтральными, хотя и формально противоречивыми они будут друг для друга. Например, ислам запрещает употребление спиртных напитков, а христианство – нет. Это противоречие наличествует, но не затрагивает, не определяет норм поведения неверующего, в своем отношении к спиртному он руководствуется другими, не религиозными критериями. Но как быть человеку истинно верующему? Носить в себе знание, поделенное на «свое» и «чужое» и надеяться на то, что в таком состоянии можно пребывать долго и комфортно?

Кроме этого проблема усложняется еще в силу следующих обстоятельств: До сих пор речь шла о проблеме приобретения и хранения чужого знания. И это удел ученика. Но как быть учителю, которых эти чуждые для него знания должен не только хранить в себе, но и передавать? Хорошо известно, что учить чему либо можно успешно лишь в том случае, если сам в этом твердо убежден. Но если ты убежден в том, что это чужое и даже враждебное, то ты и будешь учить, что это чужое и враждебное. Как мне кажется именно так решается ныне проблема чужого в вакхабизме. Разумеется, нужно искать какое-то иное решение, формировать какие-то другие принципы единства своего и чужого.

Отмечу, что такая проблема имеет место не только в рамках религиозного знания и религиоведения. Вспомним недавнее философское прошлое. Будучи преподавателями диалектического материализма, философы имели некоторые сведения о позитивизме. Официально это было оформлено как «критика позитивистской философии». Соответственно, любой рассказ о позитивизме студентам, был рассказом о критике позитивизма. Но и критика бывает разная: деструктивная и конструктивная. И если приходилось говорить о позитивизме как о чужом, то его определяли как «интересное чужое» а не как «враждебное чужое». И если последнее всегда активно отторгается, то «интересное чужое» почти всегда пытаются как-то переработать. Но переработать не с целью полного растворения в себе, то есть превращения чужого в свое, а иначе, - формируя из своего иное. Мне кажется, что организмическими аналогами такого нечуждого, но своего иного и являются бородавки, то есть некоторые наросты на коже, не являющиеся собственно кожей, но иным, сформированным из нее же.

В рамках этой модели предполагается формирование нового знания, когда оно с самого начала является не просто инородным (как заноза), но чужеродным, то есть мы с самого начала определяем его как некий антипод наличного, но тем не менее, не можем его отторгнуть. В силу ряда обстоятельств, мы обязаны иметь его в своей структуре, но не растворять их в последней. (Вспоминается к этому случаю замечание Нильса Бора о том, что противоречия могут быть не только противоположными, но и дополнительными друг другу). Более того, в силу ряда обстоятельств, мы не просто получаем это чужеродные знания извне и как-то адаптируем их к наличным, - мы вынуждены наличными средствами эти иные знания наращивать в себе формировать некую завершенную структуру, подобно тому, как сами растим бородавку. Именно в силу подчинения такой модели трансляции знания, для того чтобы рассказать студентам о позитивизме, мы, получив о последнем информацию из книги, на своих лекциях о позитивизме не просто механически воспроизводим книжное содержание, но ведем рассказ о позитивизме, так сказать, своими словами, то есть воспроизводим чуждый нам, нашему наличному знанию, позитивизм, то есть формируем свое иное. Это, как я уже заметил, пример из недавнего прошлого преподавания философии. Но разве сейчас преподавание идет по другому? Рассказывая сегодня студентам о философских идеях Юма или Канта мы ведь не полагаем себя кантианцами или агностиками и субъективными идеалистами; мы также не ограничиваем свой рассказ буквальным воспроизведением литературы о Юме и Канте. До рассказа о них мы формируем свои, собственные знания о Юме и Канте отличающиеся в чем-то от литературных образов Юма и Канта. Студентам мы преподаем не эти внешние нам, а свои, то есть мы транслируем своего Канта, своего Юма, своего Декарта и т.д. Именно последнее и делает любой курс лекций авторским, хотя его содержанием выступает внешнее, чужое для нас знание.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconСборник статей по Материалам Всероссийской научной конференции
История и философия науки: Сборник статей по материалам Четвертой Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 4-5 мая 2012) / Под...
Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconАктуальные проблемы инновационного развития агропромышленного комплекса материалы четвёртой всероссийской научной конференции студентов и молодых ученых
Материалы третьей всероссийской научной конференции студентов и молодых ученых. С международным участием. 23-24 апреля 2009 г./сост....
Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconСборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 12-14 ноября 2009 г. Нижний Новгород
Жизнь провинции как феномен духовности: Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 12-14 ноября 2009 г. Нижний...
Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconФедеральное агентство по образованию государственное образовательное учреждение
Д 44 Диалог культур и цивилизаций. Материалы X всероссийской научной конференции молодых историков. Тобольск: Изд-во тгпи им. Д....
Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconСборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г. Нижний Новгород: изд-во ннгу, 2003
Лам I всероссийской конференции, состоявшейся в г. Нижний Новгород в апреле 2003 г. Тема провинции – одна из важнейших в системе...
Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconНоябрь декабрь 2009 г. Ульяновск – 2009
Информационный бюллетень новых поступлений литературы содержит сведения обо всех изданиях, поступивших в библиотеку Улгу с ноября...
Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconСентябрь октябрь 2009 г. Ульяновск – 2009
Информационный бюллетень новых поступлений литературы содержит сведения обо всех изданиях, поступивших в библиотеку Улгу с сентября...
Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconЯнварь февраль 2009 г. Ульяновск – 2009
Информационный бюллетень новых поступлений литературы содержит сведения обо всех изданиях, поступивших в библиотеку Улгу с января...
Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconБородин О. В. Птицы Ульяновской области: сто лет после Бутурлина // Бутурлинский сборник. Материалы I всероссийской научно-практической конференции
Бородин О. В. Птицы Ульяновской области: сто лет после Бутурлина // Бутурлинский сборник. Материалы I всероссийской научно-практической...
Хх века о познании и его аксиологических аспектах Материалы Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 25-26 июня 2009) Ульяновск 2009 iconНевинномысск, 3 марта 2009 г. Том IV филологические науки Невинномысск 2009
Молодежь и наука: реальность и будущее: Материалы II международной научно-практической конференции (г. Невинномысск, 3 марта 2009)/Редкол.:...
Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©docs.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
ЖивоДокументы
Главная страница