Автобиография

НазваниеАвтобиография
страница1/3
Дата конвертации28.12.2012
Размер269,81 Kb.
ТипБиография
  1   2   3

Автобиография


Казачок Александр Дмитриевич

Весна, 2012 год

Я, Казачок Александр Дмитриевич, родился в городе Москве 29 мая 1932 года. Отец, Васильев Дмитрий Николаевич, в молодости работал на заводе «Метрон» слесарем. Мама, Казачок Мария Петровна, работала там же, где они и познакомились. Жили мы в большой коммунальной квартире в Леонтьевском переулке ( впоследствии улица Станиславского) почти в центре Москвы в старом пятиэтажном доме с метровыми стенами, бывшем доме царского генерала. Жили мы на первом этаже.

Первое впечатление о жизни. Все голубое, голубое и по этому голубому летит что-то белое, мягкое. Мама мне рассказывала, что это летел пух от цветущего тополя, где меня вывезли к бабушке в деревню под Минском. Второе впечатление, что я маленький и голый топаю по коридору на кухню мыться. Там стояла большая плита и очень гудела, на ней грели воду и готовили. Мама кричала: «Саша, Саша скорее мыться!». Я пыхтел и со страхом приближался к пылающему жаром чудищу. Третье воспоминание довольно грустное. В четыре-пять лет я часто болел всякими болезнями, а потом заболел скарлатиной и получил осложнение на правое ухо. Меня положили в больницу. Утром сестра пришла палату и увидела, что у меня все лицо черное – гной разлился под кожей. Вызвали маму и сказали, что вряд ли я выживу. Мама обегала всю Москву в поисках хорошего врача, и Бог послал ей замечательного хирурга – Каневского. Совет врачей требовал удалить у меня весь слуховой аппарат, но Каневский сказал: ему еще уши пригодятся, чтобы слушать пение птиц. И сделал мне уникальную операцию – трансплантацию уха и спас мне жизнь. В дальнейшем были мучительные и очень болезненные перевязки дома. При приезде врача я кидал в него игрушками и очень плакал.

В 1940 году я пошел в первый класс. У нас была пожилая учительница с большим горбатым носом и добрыми, ясными глазами. Она нам рассказывала очень много интересного и говорила, какая наша земля красивая и что ее надо любить. В 1941 году в конце мая родители отправили меня в Евпаторий – детский санаторий. Отец уже работал в органах ВЧК по комсомольскому призыву на оперативной работе, а мама заканчивала аспирантуру по истории. 22 июля был солнечный, тихий день. Я сидел у моря и бросал камни в воду, мне было 9 лет. Вдруг раздались крики: «Война! Война!». Из здания санатория бежали служащие и собирали детей с пляжа. Нас быстро отвезли на вокзал, погрузили в вагон и повезли в Москву. Навстречу нашему составу шли эшелоны с танками и пушками, и мы, с интересом прильнув к окнам, смотрели на все это, в принципе не понимая, что началась война. Но эйфория быстро закончилась. Раздались крики взрослых: «Детей на пол!». Что-то начало стучать по вагону, а одно стекло в коридоре разлетелось вдребезги. В последний момент мы увидели самолет с крестом, летевший вдоль поезда. Сестры бросили нас на пол, и закрыли матрасами. Славу Богу никто не погиб.

Москва встретила нас сурово и настороженно. На перроне меня ждал отец, он был в длинной шинели и очень задумчивый. Взял меня за руку сказал: «Плохие брат дела!». Москва преображалась: на улицах мешки с песком против танков, ночью — воющая надо мной сирена воздушной тревоги, в небе — большие аэростаты. Во дворах проходили учения по тушению зажигательных бомб. К осени полеты немецкой авиации участились. Сыпались зажигалки, падали фугасные бомбы. Наши соседи и мы с мамой в бомбоубежище не ходили. Собирались в большом коридоре. Приходил Яков Давидович – старый музыкант, соседка — работница швейной фабрики. Со второго этажа приходила старая графиня с ватками в носу от высокого давления и огромным филином на плече. Начинались житейские разговоры со страшными историями. А что нам мальчишкам, - нам бы удрать на улицу, найти и собрать осколки от снарядов и бомб – за пять осколков девочки во дворе нас целовали в щечку. Однажды так рвануло, что весь дом заходил ходуном, через черный ход я выскочил во двор, и мы помчались на Никитскую площадь, куда упала бомба. Кошмар! Угловых двухэтажных домов нет. Памятник Тимирязеву лежит на земле в кустах, кругом милиция и отряд помощи. А мы как дураки ищем осколки.

К зиме вся детская дурь прошла. Мы по-взрослому осознали всю трагичность положения. Дежурили на крышах — тушили зажигалки. Вышел фильм «Александр Невский». Наш дом был 21, а мы враждовали с домом 12. На сходке мы решили устроить битву – ледовое побоище. Бросали жребий кому быть немцами и, о ужас, нашим ребятам суждено было играть немцев. Всю неделю шили белые плащи с крестами, находили ведра и вырезали в них кресты для глаз - это шлемы и, конечно, мечи – палки, дубинки. Металлическая арматура запрещалась. И вот началась битва страшная: колотили друг друга беспощадно. Собралась куча зевак - 2 квартала, которые подбадривали, конечно, русскую армию. Какой-то верзила, сшиб меня с ног, нагнулся и плюнул мне в лицо через ведро – шлем. Мне стало так обидно. Я вскочил, и, озверев, начал колотить его мечем-палкой куда попало. Он побежал, а за ним стали отступать «русские». Немцы закричали «ура!» и начали теснить противника. Но тут сразу заорала толпа: «Не правильно! Не правильно! Мы должны победить немцев!». В толпе стояло несколько милиционеров и сурово смотрели на нас. Наш командир-рыцарь, оценив обстановку, крикнул: «Сдаемся», и мы сложили оружие. Все хлопали и были очень рады. Русские победили!

К концу ноября немцы вплотную подошли к Москве. Отец в войсках НКВД воевал на подступах к Москве. Его и еще шесть человек послали через лес обнаружить немецкий аэродром. Все подорвались на минах. Отец чудом обнаружил аэродром и вернулся, не получив ни царапины. К утру все самолеты противника были уничтожены нашей артиллерией. А папе присвоили орден Красного знамени. Началась эвакуация детей из Москвы. Меня и еще 150 школьников отправили в эвакуацию в Горьковскую область — леса, глухие деревни, вши, голод.

Везли нас на санях через леса вооружённые наганами мужики, так как по ночам нас нагоняли волчьи стаи. Волки дико выли, глаза у них горели, а мужики в них стреляли. Было очень страшно!

Весной 1942 года многие из нас от голода опухли – тощие руки и ноги, большие животы. Ели что придётся: ходили в лес, жевали траву-лебеду, кору деревьев и любую живность — жучков и личинок. Председатель колхоза, видя, что интернат погибает, выделил нам из скотобойни продукции, которая шла в армию: по полстакана бычьей крови в день. Этим он нас спас от гибели.

Потом нас увезли в Москву. Мама тайком дала мне бутылку с какао. Я залпом выпил и чуть не умер от заворота кишок. Долго орал и валялся на траве от дикой боли в животе. Досталось маме от папы на словах, конечно.

В Москве я поступил в школу и продолжал учебу. По точным наукам я учился плохо: математика, химия, физика производили на меня гнетущее впечатление, а вот по гуманитарным – хорошо: любил географию, историю, литературу.

Настал День Победы! Никогда не забуду этого дня! Отец взял меня на Парад победы на Красную площадь. Он уже работал в главном управлении охраны. Меня ошеломил вход войск на Красную площадь. Впечатление, что идет великан и выбивает искры из-под ног. На всех сапогах солдат были привинчены стальные подковы. Гром музыки! Жуков на коне. Сотни поверженных фашистских знамен у мавзолея. Это было незабываемое событие.

В 1946 году летом мой отец предложил мне поехать с ним отдохнуть в местечке рядом с Новым Афоном в Крыму. Три небольших одноэтажных домика, окруженные зеленым забором, на берегу моря. Тишина и никого. У нас с папой были маленькая комната, две кровати, шкаф и тумбочка. Ходили обедать в соседний домик – там была столовая. Обедали вдвоем или втроем с папиным товарищем, веселым украинцем. Мужчины уходили на работу, а я шел на море купался или ловил рыбу барабульку – очень вкусная с красными глазами.

Как-то утром после завтрака я сидел на берегу и ловил рыбу. Оглянувшись, я увидел две фигуры, приближающиеся ко мне. В одной я сразу узнал отца, а другой человек был небольшого роста в белом летнем кителе и светлых брюках. Они подошли. Человек небольшого роста с усами обернулся к отцу и сказал с акцентом:

- Дмитрий! Это твой? - и показал на меня пальцем.

- Мой, Иосиф Виссарионович, - ответил отец.

- Здравствуйте, молодой человек! Что делаете?

- Рыбу ловлю, товарищ Сталин - ответил я.

- О! Товарищ Сталин! - ухмыльнулся он.

- А что? Хорошая рыба?

- Очень! И вкусная - сказал я.

- Ну что ж попробуем, налови побольше «рыбак».

И они удалились.

Так вот он какой Сталин: небольшого роста, с прищуренными глазами, в которых поблёскивали огоньки. Почему-то я не испытывал никаких особых чувств: восторга, страха, раболепия. В душе было спокойно, только чувство гордости за моего отца наполняло меня, что он охраняет нашего вождя – это я уже понимал.

Вечером отец сказал: «ты ничего не видел, и поменьше болтай. А барабулька ушла к хозяину, как мне сказали. В этот раз мы ее не попробовали. Ну и Бог с ней».

В 1947 году я закончил семиклассное образование. Что со мной случилось, не знаю, но учиться дальше я абсолютно не хотел, несмотря ни никакие уговоры родителей. Пойду работать и все, говорил я, пойду в школу чекистов. «Только через мой труп» - заявил отец ледяным голосом. Минуту, подумав, сказал:

- Сынок, я так мечтал, чтобы ты стал скульптором.

- А что это такое? - спросил я.

- Ну, это когда человек лепит всякие фигуры, портреты - ответил отец.

- Ну, я же не умею.

- Научишься, ты же иногда лепил фигуры рыцарей из «Александра Невского».

- Я узнал, есть училище Строгановское художественное, там принимают после семи классов. Я тебя очень прошу, попробуй.

Просьба отца для меня закон. Я вздохнул и пошел сдавать экзамены в Строгановское училище. Как ни странно, рисунок и живопись я сдал на пятерки, а по литературе получил двойку за множество ошибок. И меня не приняли.

Это меня страшно расстроило: по специальности 5, а по какой-то литературе – 2. Я пошёл к преподавателю литературы. Пожилой человек с добрым лицом и умными глазами.

- Я хочу пересдать литературу, - сказал я.

- Вы что, Казачок, с ума сошли все, Вас отчислили.

- Я никуда не уйду, и буду сидеть здесь, пока Вы не примете у меня пересдачу.

Так молча мы просидели минут 40. Ну, Бог с тобой, пиши сочинение по-новой. Я написал, и он поставил мне 3+. Потом пошёл в деканат. Долго там разговаривал, меня вызвали и, улыбаясь, сказали, что зачислили на 1 курс по специальности «художественная обработка металла». Это был 1948 год. Дома все были счастливы. «Учись хорошо» - сказал отец. Вздохнув, добавил: «Жаль, что не на скульптурный факультет».

Первый курс прошёл так себе. Художественная обработка металла меня не привлекала. На первом курсе скульптурного факультета занималась некая Светлана Соленок – красавица с греческим профилем и пышной грудью. Все ребята были в неё влюблены, и я тоже. И вот, набравшись храбрости, я пошёл в деканат и заявил, что хочу перевестись на скульптурный факультет.

- Влюбился что ли? - хитро улыбнулся наш декан Сергей Васильевич Парменов.

- Нет, - густо покраснев, сказал я, - хочу быть скульптором.

- Этого надо заслужить, - ответил декан. - Если скопируешь Бельведерский Торс, тогда решим.

Все лето вместо каникул я сидел в мастерской и копировал огромный торс. Пришли декан и директор института. Долго смотрели на мою копию. «Да! Сказал директор, вот что делает любовь»! И я был переведён на скульптурный факультет. А любовь к девушке… она сразу куда-то испарилась.

Пошли будни, учёба. Восемь лет института, тогда было восемь. Казалось, что мы не доживём до диплома. У нас преподавали прекрасные учителя старой русской школы искусств. Владимир Евгеньевич Егоров – замечательный искусствовед, объездивший весь мир. На его лекциях мы сидели так, как будто нам рассказывали волшебные сказки. Ещё он любил лошадей – азартный игрок на скачках. «Хорошая женщина – это как породистая лошадь», - говорил он. Мотовилов Георгий Иванович – замечательный скульптур старой русской пластики. «Главное – это внутреннее состояние и образ того, что вы создаёте» — его слова. И Екатерина Федоровна Белашова – народный художник СССР. Она учила нас понимать красоту изображаемого объекта. Изучать Великих мастеров прошлого. Свято и вдохновенно относиться к своему творчеству.

У нас в институте была военная кафедра – выпускала специалистов по маскировке. Каждое лето мы проводили в военном лагере по три месяца. За восемь лет мы прошли полную военную подготовку. Нам присвоили звание лейтенанта.

Летом 1953 года в военный лагерь приехал представитель ВЧК и меня арестовали. Ваш отец арестован и семья тоже. В Москве мы с мамой сидели под домашним арестом. Оказывается, Берия арестовал всех, кто работал у генерала Власика - начальника охраны Сталина. А отец был его заместителем. Отцу грозил расстрел, а нам тюрьма. Но не успели. Берию арестовали, отца выпустили. Арест сняли. Отца срочно послали на пригородную дачу Берии доставать какие-то компрометирующие материалы. В перестрелке с охраной Берии — мингрелами, отец был тяжело ранен и полгода пролежал в больнице. Потом его наградили орденом «Красной Звезды».

В 1955 году я женился на однокурснице, в дальнейшем чудесном скульптуре, Матвеевой Нине Александровне. У нас родился сын Дмитрий.

Молодежь периодически выставляла свои произведения на художественных выставках, устраиваемых Союзом художников и Молодежным объединением. Это было большое творческое соревнование. Наступил 1956 год - год диплома. Я выбрал декоративную тему. Девушка с косулей. На эту тему меня подвинула легенда о богине Диане – охотнице за оленями. Диплом получил высшую оценку.

И вот я стал скульптором – это слишком громко сказано. Впереди еще вся жизнь. А в ней столько непредвиденных поворотов. Началась творческая жизнь: искали помещение для мастерских, в основном - подвалы, скульпторов выше с глиной не пускали. Искали работу, слава Богу, ее хватало. Создавали работы для творческих выставок – их было много, с интересными обсуждениями и спорами.

Первая творческая работа — «На путях». Русская баба затягивает гайки на рельсах. Характерная работа для того времени. Получила премию и была приобретена музеем Польской Народной Республики.

С Ниной Матвеевой мы увлеклись подводным плаванием, тогда еще только зарождавшимся в России. Все с упоением смотрели фильмы Кусто о фантастическом подводном мире. При Военно-морском клубе в Москве была создана первая секция этого вида спорта. При жестком отборе мы с Ниной попали в нее. В дальнейшем были подводные съемки на Черном и Баренцевом морях. Я получил звание инструктора подводного спорта, что в дальнейшем мне очень пригодилось. Через несколько лет мы с Ниной разошлись по творческим соображениям, но остались на всю жизнь хорошими друзьями. Сын Дмитрий вырос и сейчас он начальник научно-технического отдела, подполковник ФСБ.

И вот я отправился в свободное плавание. Работа, работа и работа. Декоративно-парковая скульптура, мемориалы погибшим воинам, детские площадки, частные заказы и творческая работа для выставок. Работы много, только не ленись. Как-то раз отец сказал мне:

- А ты не смог бы создать образ Ф. Дзержинского?

- А почему бы не создать – ответил я.

К делу я подошел серьезно. Отец выписал мне пропуск на Лубянку, где я изучал посмертную маску Феликса и целую кучу материалов о его жизни. Сейчас сделали из него страшилище и кровопийцу. А дело было не так. Он конечно не ангел. Дворянин. Очень верующий человек. Увлекся идеей вселенского счастья и свободы от порабощения. Примкнул к марксистским кружкам. Начал подпольную работу. Несколько раз судим и, в конце концов, осужден на 14 лет тюрьмы. Обладая колоссальной силой духа и ненавистью к классу поработителей основной массы народа, не погиб. Выйдя из тюрьмы, примкнул к партии большевиков. В самые тяжелые годы Советской власти активно боролся с иностранной разведкой и разгулом бандитизма. Очень любил детей, создавал детские дома и, практически ликвидировал беспризорность. К 1926 году у него начались разногласия с ЦК партии. На очередном пленуме ЦК выступил с пламенной речью, обвинив членов ЦК в отрыве от интересов народа, обюрокрачивании аппарата и всяких льготах для сильных мира сего. Хлопнув дверью, ушел с заседания и умер от разрыва сердца. Вот такой неординарный образ мне хотелось создать, что я и сделал.
  1   2   3

Похожие:

Автобиография iconАвтобиография йога

Автобиография iconАвтобиография Йога Посвящается памяти Лютера Барбанка, американского святого
Моя благодарность адресована также мисс Рут Зан за подготовку индекса книги, мистеру Ричарду Райту за разрешение использовать выдержки...
Автобиография iconВладимир Антонов Как познаётся Бог. Книга Автобиография учёного, изучавшего Бога Издание 5-ое, с изменениями
Масте­ра — Вла­димира Анто­нова. Ав­тор рассказывает, в том чис­ле, о сво­ей учё­бе у Божественных Учителей, о своих ошибках и ус­пе­хах...
Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©docs.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
ЖивоДокументы
Главная страница