Книга Свет добра

НазваниеКнига Свет добра
страница5/32
Свет братства
Дата конвертации22.05.2013
Размер4,91 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

Уроки Тютчева


1


С тех пор как я стал читать русских поэтов, люблю Тютчева. С годами многое менялось в моем отношении к целому ряду крупных художников, а любовь к нему до сих пор остается неизменной. И сел я за этот небольшой этюд о нем не с целью разъяснять читателям поэзию гениального лирика. Это не раз делалось. Мне хочется сказать только о своем восприятии творчества поэта, с которым я не расставался всю жизнь, получая большую радость от его нестареющего искусства. Его уроки имели для меня серьезнейшее значение. Чем труднее бывало в жизни, тем ближе и дороже становились мне его стихи. В них я находил и нахожу редкую глубину, силу и энергию, вижу, как совершенна его лирика. Для меня он был так же необходим, как Пушкин, Лермонтов, Чехов и великий национальный поэт балкарцев Мечиев. Кстати сказать, последний по лаконизму своему близок Тютчеву. Эти заметки – всего лишь попытка выразить признательность одному из чародеев русского стиха.

Уезжая на фронт, в числе немногих книг самых любимых поэтов, я взял с собой и томик Тютчева. В те годы его избранную лирику я знал наизусть. Тютчевские шедевры я читал солдатам в окопах, раненым в госпиталях, читал везде, где мне приходилось бывать в военное время. Какие милые и красивые девушки слушали эти стихи в моем чтении! Я бывал, счастлив и в несчастливые дни. В наших бдениях Тютчев занимал одно из первых мест наряду с Пушкиным, Лермонтовым, Блоком, Есениным.

В 1941 году фашистские войска, прорвав Брянский фронт, заняли город Орел. В те дни воздушно-десантный корпус, в котором я служил, высадился в районе Орла. И тогда томик Тютчева оставался со мной. Оп был при мне и в те дни, когда через год с лишним я приехал на Сталинградский фронт. С этой книгой я расстался только осенью 1943 года на Четвертом Украинском фронте. Ее унес кто-то из моих знакомых и не возвратил. Мне было так больно, будто я потерял друга, делившего со мной все тяготы войны, ставшего для меня источником энергии, мужества, мудрости и утешения в беде, когда мы ежедневно смотрели в лицо смерти.

Плохо остаться без Тютчева. К моей радости, подвернулся случай – одна из моих знакомых военных женщин, образованная и знающая литературу, собралась ехать в Москву на несколько дней. Она сказала, что дома у них должен быть Тютчев. Я попросил привезти книгу. Так оказались у меня три книжки Тютчева, изданные до революции в приложении к журналу «Нива». Я очень обрадовался, хотя по-прежнему жалел о пропавшем томике.

Почему этот старый мастер был так дорог мне на небывалой войне, в дни, так непохожие на тютчевские времена? Тютчев ведь сказал:

Блажен, кто посетил сей мир

В его минуты роковые...


Речь идет о непреходящей силе искусства. Мир внешне меняется, один общественный строй заменяет другой, орудия производства обновляются, наука делает удивительные открытия, достижения техники оказываются поразительными. А вот сущность человеческих переживаний, радость, боль, мужество, страдания человека, закрепленные большой поэзией, надолго остается для людей живыми, как бы став их собственными чувствами и переживаниями. В годы последней мировой войны сеяло смерть такое грозное оружие, которое не могло и спиться даже умнейшему Тютчеву. Несмотря на это, старые стихи одного из глубочайших русских лириков были дороги мне в «минуты роковые». Это большой урок поколениям поэтов, преподанный Тютчевым, как и другими художниками его ранга, урок верности правде жизни. Это значит – писать так, как чувствуешь, как дышишь, без оглядки, не щадя себя. Думаю, что крупный талант иначе и не может. В противном случае для него будет не подходящим высотный воздух большого искусства.

Тютчев поэт далеко не бодрый и не жизнерадостный, если к этим человеческим и художественным свойствам подходить примитивно. Он драматичен и трагичен. Каким же образом он вселял в меня мужество и энергию в труднейшие дни к годы моей жизни? Вот один из главных, по моему мнению, вопросов, когда речь идет об этом очень горьком во многом поэте. У трагического Лермонтова мы найдем сильных духом героев. Достаточно вспомнить купца Калашникова, Мцыри, мятежного Демона, осмелившегося восстать против самого небесного владыки. У Тютчева нет таких героев – он остался лириком и поэм не писал. Но он сам крупный человек, беспощадно правдиво выражавший в лирике свои глубокие чувства, серьезнейшие переживания, горе и страдания человека. Дело в том, что все истинно трагическое в большом искусстве несет людям не уныние, не отказ от жизни и борьбы за все лучшее, а вселяет энергию, мудрость и мужество. Это я испытал на самом себе, читая и перечитывая Тютчева и других трагических поэтов в самые тяжелые для меня, дни, когда я больше всего нуждался в мужестве и стойкости. Трагическое в поэзии действует на нас своей неподдельностью и суровой правдивостью, открывая нам глаза на многие нешуточные стороны жизни, возвышая, закаляя нас и наши чувства, придавая зрелость нашим взглядам на жизнь. Оно учит мужественно смотреть в лицо горестей и потрясений. Трагическое в искусстве всегда рядом с героическим. В оптимизме трагедии заключена великая сила. С ней разве сравниться мелкому и глупому бодрячеству?

2

Сказанным я вовсе не собираюсь отрицать значение жизнерадостного искусства. Мне ведомо, что для человека нет ничего лучшего, чем радость. Но в данном случае речь идет о другом – месте и значении трагического в поэзии. Я уверен в том, что людям одинаково нужны светлые и горькие песни. Такова жизнь. В ней есть не только счастье молодости, но и горе старости, не только радость победы, но и боль поражения. Заблуждаются те, которые полагают, будто трагическая поэзия не является поддержкой и опорой человеку в его чаще всего трудной жизни. Это неверное мнение опровергается и лирикой Тютчева. Я веду разговор не об унылых жалобах, а о высокой трагедии и ее правдивой мощи, когда человек видит себя человеком в наиболее полном значении слова. Истинная поэзия в любых случаях остается явлением праздничным, ибо она – выражение всего прекрасного, живой голос самой жизни. Она остаемся необыкновенной, если даже говорит самыми обыкновенными словами о самых обыкновенных вещах. Без трагических поворотов, без горя, без смерти и гибели героев жизни и победы не бывает. Такова жизнь. Поэтому поэзия не вправе отказаться от трагического, и думаю, что не откажется никогда.

По существу каждая из лучших миниатюр Тютчева – это маленькая трагедия с огромным содержанием. Возьмем любое из этих стихотворений; прочитаем заново и легко убедимся в верности сказанного:


О, этот Юг, о, эта Ницца!..

О, как их блеск меня тревожит!

Жизнь, как подстреленная птица,

Подняться хочет и не может...

Нет ни полета, ни размаху -

Висят поломанные крылья,

И вся она, прижавшись к праху,

Дрожит от боли и бессилья...


Когда я приехал в белый город у Средиземного моря – Ниццу, первое, что пришло мне на память, были, конечно, эти стихи русского мастера. Я смотрел на синий простор моря, на белые Альпы, выраставшие из-за зеленых холмов, и снова, как в годы войны где-нибудь в Донбассе или у Сиваша, повторял пронзительные строки своего любимого Тютчева. Я еще в молодости, кажется, понимал, что каждая тютчевская миниатюра является маленькой законченной трагедией и совершенным произведением искусства, а теперь еще больше утвердился в этом мнении. Иначе не может думать тот, кто знает такие вот, к примеру, стихи удивительного поэта:

Вот бреду я вдоль большой дороги

В тихом снеге гаснущего дня...

Тяжело мне, замирают ноги...

Друг мой милый, видишь ли меня?


Все темней, темнее над землею -

Улетел последний отблеск дня...

Вот тот мир, где жили мы с тобою,

Ангел мой, ты видишь ли меня?


Завтра день молитвы и печали,

Завтра память рокового дня...

Ангел мой, где б души ни витали,

Ангел мой, ты видишь ли меня?


Вот вам большая трагедия человеческой души, которую гениальный художник сумел выразить двенадцатью строчками! Тут мы, как мне кажется, подошли к одной из важнейших сторон тютчевской поэзии и мастерства – это его замечательная краткость, дающая стихам особую выразительность. Кто-то из поэтов сказал, что самые лучшие стихи – это самые короткие. Мы, разумеется, понимаем, что стихотворение плохим может быть и независимо от количества строк, но все же в настоящих стихах краткость имеет большое преимущество. Чем меньше слов, тем произведение выразительнее. И в этом отношении Тютчев остается для поэтов одним из лучших учителей в мировой поэзии. А в русской я, например, не знаю мастера, который мог бы в этом отношении состязаться с ним. Могучи и необыкновенно выразительны его миниатюры, полные мысли и пронизанные глубочайшим чувством. Глубина и мощная образность – вот где сила Тютчева, И это при предельной сжатости, небывалой до него в русской поэзии, несмотря на все ее величие и волшебство. И тут его уроки весьма значительны. Притом, мне кажется, нельзя садиться специально писать длинные или короткие стихи. Это зависит от характера дарования и мастерства. Но учиться все равно полезно.

Возвращаясь к вопросу трагического, мне еще хочется подчеркнуть: трагедия не имеет ничего общего с пессимистическим отношением к бытию, то есть – отрицай!') смысла жизни и борьбы за нее. Героем трагедии бывает только крупный человек, как Отелло или Акоста. Гибель героя не является его поражением. Он погибает во имя торжества лучшего. Это также не позволяет трагическому произведению искусства быть пессимистическим. Лирический герой тютчевской поэзии тоже очень крупная личность – сам Тютчев. Трагедия не обезоруживает человека, а вооружает, становясь призывом к бесстрашию в борьбе против всего низкого, жестокого и несправедливого. Поэтому трагическое искусство является героическим. Глубина таких созданий поэзии, освещенных светом совести и мужества, несравненна, они каждый раз говорят о человеческом в самом человеке.

Поэзия Тютчева полна драматизма и тревоги за жизнь человечества, чувства ответственности за все происходящее на земле. Да, его муза не знала беспечных песен. Замечательный поэт дышал высоким воздухом драмы и трагедии. И в то же время его песнь совсем не мрачна и зовет нас не к бездне, а на высоты жизни. Таково большое искусство. Оно при любой тональности и окраске всегда остается источником энергии, мужества и мудрости, чего не скажешь о дешевом, трусливом и бессильном бодрячестве. Эти уроки, наряду с другими могучими художниками, преподал нам и Тютчев. Они непреходящи в нашей культуре. Люди, читающие стихи и чувствующие их, всегда будут наслаждаться шедеврами одного из крупнейших лириков мира. Каждая из его замечательных миниатюр – это открытие, доступное только гению. Если бы мы стали цитировать все его жемчужины, то пришлось бы переписать по крайней мере больше половины тютчевских стихов. Возьмем первые пришедшие на память строки:

Там, где с землею обгорелой

Слился, как дым, небесный свод...


Остановите внимание на второй строке и особенно на сравнении «как дым», и вы ощутите образную силу тютчевских стихов, неожиданность и точность его сопоставлений и уподоблений, могучую и неповторимую их метафоричность, мощь его мастерства. Мне кажется, что он и не думал о мастерстве, а овладел им одновременно с приобретением большой культуры. Могущество необыкновенного дарования привело и к редкому мастерству. Вот редкое явление: такой большой поэт иронически относился к своим стихам и особого значения им не придавал, ни о какой известности и славе не думал. Его больше всего интересовали вопросы будущего славянства и мировая политика. Еще позволю себе привести несколько примеров, свидетельствующих о высоте тютчевского мастерства, о неотразимости и неповторимости его образов и находок:

И солнце медлило, прощаясь.

С холмом и замком, и с тобой...


Прелестны эта подробность и это перечисление, когда солнце прощается с землей, уходя на закат. Надо же было найти такое! Как ни велики Пушкин, Лермонтов, Некрасов, но все равно Тютчев в родной поэзии высится прекрасной самостоятельной горой, не похожей ни на какую другую. Если каждый из его великих собратьев – Эльбрус, то он – Казбек. Вот еще две строки, дающие нам возможность ощутить силу замечательной образности и глубины тютчевской лирики:

Минувшее не веет легкой тенью,

А под землей, как труп, лежит оно...


В свой горький час поэт-человек сказал горчайшие слова. Да, горчайшие, но и могучие. Каким зорким художником он был, как хорошо видел все происходящее в природе, как тонко и самобытно закреплял их в чародейных стихах! Возьмем вот это коротенькое стихотворение:

Есть в осени первоначальной

Короткая, но дивная пора -

Весь день стоит как бы хрустальный,

И лучезарны вечера...


Где бодрый серн гулял и падал колос,

Теперь уж пусто все – простор везде, -

Лишь паутины топкий волос

Блестит на праздной борозде.


Пустеет воздух, птиц не слышно боле,

Но далеко еще до первых зимних бурь -

И льется чистая и теплая лазурь

На отдыхающее поле.


Таким малым количеством слов поэт сумел создать поразительную картину осени, точно выразил ее облик, душу и сущность. Трудно себе представить что-нибудь лучшее об осени во всем мировом искусстве, таком безмерно богатом гениями. Эти стихи остается на одном уровне с самыми лучшими созданиями поэзии человечества. Подумать только! - как удивительно сказано: «бодрый серп», «паутины тонкий волос», «на праздной борозде», «пустеет воздух»! А как обворожительны две заключительные строки:


И льется чистая и теплая лазурь

На отдыхающее поле...


А вот еще одно чародейное четверостишие:

Лениво дышит полдень мглистый,

Лениво катится река,

И в тверди пламенной и чистой

Лениво тают облака.


Тут не только не надобны, но и бессмысленны мои попытки толковать и разъяснять очарование таких созданий гения. Эти стихи настоящее чудо. И я немею перед таким чудом.

А какой прекрасный гимн весне спел Тютчев. Его «Весеннюю грозу» знают все с детства. Но все равно давайте снова прочитаем ее вместе и лишний раз порадуем себя редким созданием поэзии.

Люблю грозу в начале мая.

Когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя.

Грохочет в небе голубом.


Гремят раскаты молодые.

Вот дождик брызнул, пыль летит.

Повисли перлы дождевые,

II солнце нити золотит.


С горы бежит поток проворный,

В лесу не молкнет птичий гам.

И гам лесной и шум нагорный -

Вес вторит весело громам.


Ты скажешь: ветреная Геба,

Кормя Зевесова орла.

Громокипящий кубок с неба,

Смеясь, на землю пролила.


Эти заметки пишутся весной, когда снова цветет абрикос, как при Тютчеве, и вновь молод свет, первозданно прекрасен зеленый мир, на который поэт смотрел своими зоркими глазами. Весне с ее зелеными деревьями, травой, цветами я снова повторяю чудные тютчевские стихи, будто сам когда-то сказал их земной красоте. И еще полнее становится моя радость, рожденная весенним теплом и светом. Тютчев никому не уступает в зоркости видения природы, в умении сильно и тонко выразить ее явления. Он ведь писал:


Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик -

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык...


Трудно назвать поэта, более слитого с природой, более проникновенно ее чувствующего, чем Тютчев. Вспомним такие его шедевры, как «Весенние воды», «Летний вечер», «Осенний вечер», «Вечер», «Зима недаром злится...» и многие другие стихи, написанные рукою гениального художника, совершеннейшего мастера. Каждое из этих стихотворений до сих пор дает нам громадную радость и наслаждение.

Мощь поэтических образов Тютчева и впрямь удивительна. Сошлюсь только на один пример. Вот строфа из стихотворения «Наполеон»:


Два демона ему служили,

Две силы чудно в нем слились:

В его главе орлы носились,

В его груди – змии вились.


Обратите внимание на две последние строки, на их могучую образность, выразительность и энергию. Эта сила большого искусства и создает праздничность поэзии Тютчева при его драматизме и трагедийности.

Мне хочется остановиться еще на одной черте его поэзии, кажущейся мне очень важной. Он говорит о жизни не только предельно правдиво, но и беспощадно, ничего не приукрашивая, не подслащивая, не делая никаких поблажек ни жизни, ни себе. В этой высокой правдивости, искренности огромная сила совершеннейшей по форме поэзии Тютчева. Такая беспощадная правдивость присуща только могучим и великим художникам. Это та сила, которая делает искусство необходимым для людей. Разве не этой чертой отмечено творчество мировых гигантов – Рембрандта, Бетховена, Льва Толстого? Соединение необычайной глубины с высшей правдивостью и совершенством формы дало тютчевским стихам редкостную силу и могущество. Его лирика остается одним из лучших художественных и духовных достижений русского гения, сокровищем родного народа, так богатого великими художниками. Поэзия Тютчева остается большой школой для поэтов. Его уроки, как и уроки Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Блока, Есенина, имеют громадное значение для всех, кто считает поэзию делом своей жизни. Федор Тютчев – один из самых глубоких и совершенных лириков в мировой поэзии.

4

Он необыкновенно сильно воспел женщину. Его стихи о любви и женщине также остается в числе лучших созданий всемирной лирики, до сих пор удивляя нас своей глубиной и высокой поэтической силой. Бот пример его благоговейного отношения к женщине:


Не раз ты слышала признанье:

«Не стою я любви твоей».

Пускай мое оно создание -

Но как я беден перед ней...


Перед любовию твоею

Мне больно вспомнить о себе -

Стою, молчу, благоговею

И поклоняюся тебе...


Такое высокое мнение о женщине и дало поэту вдохновение и силу написать о ней те шедевры, которые не блекнут и не стареют. Глубоко драматическая судьба рано умершей Денисьевой, например, горячая любовь и память о ней породили целый ряд стихов потрясающей силы и художественного совершенства. Чтобы мы могли ощутить, как горячо и самозабвенно писал Тютчев о женщине и любви к ней, прочитаем целиком одно небольшое его стихотворение:

Я очи знал, - о, эти очи!

Как я любил их, - знает бог!

От их волшебной страстной ночи

Я душу оторвать не мог.


В непостижимом этом взоре,

Жизнь обнажающем до дна,

Такое слышалося горе,

Такая страсти глубина!


Дышал он грустный, углубленный,

В тени ресниц ее густой,

Как наслажденье, утомленный

И, как страданье, роковой.


И в эти чудные мгновенья

Ни разу мне не довелось

С ним повстречаться без волнения

И любоваться им без слез.


И в стихах о любви, как и во всем, Тютчев исключительно серьезен и глубок. Любовь, горе, страдания, красоту женщины поэт выразил с невероятной художественной силой и страстью. Искусство Тютчева именно страстное, очень страстное. Вот строки, подтверждающие только что сказанное мною:


Она сидела на полу

И груду писем разбирала,

И. как остывшую золу,

Брала их в руки и бросала.


Каким неотразимым остается сравнение писем о былой любви с остывшей золой! Эти замечательные стихи я цитирую даже не столько для подтверждении верности моих скромных мыслей, сколько для своего удовольствия – повторить их лишний раз так приятно и хорошо.

Тютчев являлся одним из умнейших людей своего времени, был остроумным и мудрым собеседником. Он не переносил одиночества. Его остроты быстро распространялись и были широко известны. Он вообще был великолепен. Человек такого обширного ума и огромного таланта, как это ни странно, долго оставался в числе второстепенных поэтов. Гений, причисленный молвой к стихотворцам второго разряда, как это парадоксально! Только Некрасов впервые назвал его первостепенным русским поэтом. Бывало, его забывали, не издавали, о нем не писали. Было всякое. Между прочим, это тоже большой урок, говорящий о том, что прекрасное все равно найдет у людей свое место. Только важно, чтобы то, что человек делает, было хорошо сделано. В наше время Тютчев занял в литературе свое место гениального поэта, совершенного мастера.

Говоря о художественной силе поэзии Тютчева и его мастерстве, я сознательно не коснулся его политических взглядов и философских воззрений. Это не потому, что мне хотелось отрывать друг от друга мировоззрение и талант художника. Совсем нет. Просто в своих беглых заметках я ставил себе более скромную цель. Мне, конечно, хорошо известно, что Тютчев всю жизнь горячо интересовался политикой, зорко следил за всем, что происходило в мире. Все это нашло исчерпывающее отражение в работах специалистов, и я в своем кратком этюде не смог коснуться этой стороны жизни поэта.

Летом 1956 года мне впервые довелось побывать в совнаркомовском кабинете Ленина. Там, среди других, я увидел и книгу Тютчева. Думаю, что Владимир Ильич в рабочем кабинете держал только те книги, которые являлись самыми для него необходимыми. Значит, поэт Тютчев был необходим для вождя революции! Это говорит о многом. В тот день я был удивлен и обрадован.

Поэзия, как и реки, имеет свои истоки. Ими для нее всегда остается не только живая жизнь, но и опыт старых мастеров, среди которых мы с любовью и благодарностью называем имя Федора Тютчева. Мы обязаны ему многим. Спасибо ему за радость, которую дают его шедевры и за нестареющие уроки поэзии. Нам остается только уметь учиться и стараться быть, хотя бы в малой степени, достойными своих предтечей – великих мастеров.

Эти заметки, как я уже предупреждал выше, являются только попыткой выразить мою признательность и любовь к одному из моих любимцев, гениальному мастеру. Не зря выдающийся лирик и его современник - Фет на книжке Тютчева сделал такую замечательную надпись:

Вот эта книжка небольшая

Томов премногих тяжелей.


А величайший из мировых писателей – Лев Толстой сказал о Тютчеве: «Без него нельзя жить». А я, скромный литератор из Чегемского ущелья, могу лишь сказать: «Как хорошо, что знаю Тютчева!»

1973


Великий мастер


Еще начинающим стихотворцем, когда не было напечатано ни одной моей строки, как-то на обороте небольшого портрета Тургенева я написал четверостишие. Помню две строчки. В буквальном переводе они выглядят так: «И ты люби свою зеленую землю так, как любил ее этот великий мастер».

Он был редким художником, истинным поэтом. Когда юношей я сочинял свое четверостишие, то, конечно, не знал, что тонкий мастер Флобер первым назвал Тургенева великим писателем.

Тургенев – один из лучших художников слова. За мою жизнь мне дала много радости и наслаждения его прекрасная и высокая поэзия. Он удивительный поэт России, один из лучших выразителей поэтической души русского человека, душевной красоты своего великого народа.

Какой жизнью живет в его книгах природа России! Дерево в снегу, трава под дождем, влажный зеленый лист, луг в росе, свежая борозда, желтеющий лес, зеленеющая береза – все у него полно поэзии и прелести. Я давно не возвращался к роману «Накануне», по всегда помнил, какое неотразимое впечатление произвело на меня сказанное о том, что сонный жук упал с дерева к ногам Шубина. Слово у Тургенева действительно волшебное, потому оно и остается живым и неповторимым для многих поколений.

Тургенев своей поэзией возвышал человека, его любовь, труд и талант, поспел его стремление к свету, все хорошее и доброе в нем.

Тургенев был первым мастером русской прозы, принесшим родной литературе всеевропейское признание, его первого широко начали переводить на иностранные языки, волшебника родной речи и чародейного певца природы России.

Сколько поколений черпало решимость в словах Тургенева: «Мы еще повоюем, черт возьми!»

Иван Сергеевич Тургенев был учителем для каждого из нас, Таким он и остается.

1969
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

Похожие:

Книга Свет добра iconВ. Л. Дуров «Научная дрессировка промыслово-охотничьих собак»
Книга В. Л. Дурова впервые вышла в свет в 1933 году. В то время в СССР промысловой охоте уделялось много внимания как одной из важнейших...
Книга Свет добра iconАлександр Торин Дурная компания © 1995 Alexander Taratorin
Подъезд из дома открывался прямо в сад, буйно цвели кусты какого-то неизвестного растения, и воздух был прозрачен настолько, что...
Книга Свет добра iconГейл Шихи Возрастные кризисы «Возрастные кризисы»: Ювента; Санкт Петербург; 1999 isbn 5 87399 108 1
Книга представляет большой интерес как для специалистов, так и для широкого круга читателей. Сразу после выхода в свет она стала...
Книга Свет добра iconБ Лекция в Политехническом музее «Эволюционные корни добра и зла: бактерии, муравьи, человек». 29. 04. 10г
Последние достижения эволюционной и исторической мысли. Вести с передовых рубежей. Краткий обзор. Вып.№1
Книга Свет добра iconСвобода от смерти Александр Клюев
Божественным. Наконец-то каждый, кто «имеет глаза и уши» и искреннее стремление к радикальному изменению собственного сознания, может,...
Книга Свет добра iconВолхв
Даже в той версии, которая увидела свет, куда больше стихийного и недодуманного
Книга Свет добра iconЗаконсервированная резидентура снова на связи
Не секрет что некоторым из читающих эти строки, принявшим слишком уж всерьез Глупое Шутко с красными квадратиками, в не самом отдаленном...
Книга Свет добра iconДревний Рим. Мемфис. Идель
Однако это только временная, несмотря на свою значимость, победа, в цепи мировой войны добра и зла. Сегодня пришла пора поставить...
Книга Свет добра iconТема урока. Свет. Источники света. Прямолинейное распространение света. Световой луч. Оптические явления в природе

Книга Свет добра iconДоклад для iv-й Международной научно-практической конференции «Астрологические проблемы Добра и зла в эпоху Водолея»
Эпоха Водолея должна стать временем воскресения на новом уровне древних религий, возникших во время прохождения точкой прецессии...
Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©docs.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
ЖивоДокументы
Главная страница