«Повесть временных лет»

Название«Повесть временных лет»
страница2/29
Дата конвертации22.05.2013
Размер4,7 Mb.
ТипЛитература
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29
Проблема художественного метода. Вопрос о специфике художественного метода древнерусской литературы впервые поднят советскими исследователями И. П. Ереминым,

В. П. Адриановой-Перетц, Д. С. Лихачевым, С. Н. Азбелевым, А. Н. Робинсоном.

Д. С. Лихачев выдвинул положение о многообразии художественных методов не только во всей древнерусской литературе, но и у того или иного автора, в том или ином произведении. «Всякий художественный метод,— отмечает исследователь,— составляет целую систему крупных и мелких средств к достижению определенных художественных целей. Поэтому каждый художественный метод имеет множество признаков, и эти признаки определенным образом соотносятся между собой». Он полагает, что художественные методы различаются по индивидуальностям писателей, по эпохам, по жанрам, по различным типам соединения с деловой письменностью. При таком расширительном понимании художественного метода этот термин лишается определенности своего литературоведческого содержания и о нем нельзя говорить как о принципе образного отражения действительности.

Более правы исследователи, которые полагают, что древнерусской литературе присущ один художественный метод, С. Н. Азбелев определил его как синкретический, И. П. Еремин — как предреалистический, А.Н.Робинсон — как метод символического историзма. Однако эти определения не совсем точны и не являются исчерпывающими. И. П. Еремин весьма удачно отметил две стороны художественного метода древнерусской литературы: воспроизведение единичных фактов во всей их конкретности, «чисто эмпирической констатации», «достоверности» и способ «последовательного преображения жизни».

Чтобы понять и определить своеобразие художественного метода древнерусской литературы, необходимо остановиться на характере миросозерцания средневекового человека.

Оно вбирало в себя, с одной стороны, умозрительные религиозные представления о мире и человеке, а с другой — конкретное видение действительности, вытекавшее из трудовой практики человека феодального общества.

В своей повседневной деятельности человек сталкивался с реальной действительностью: природой, социальными, экономическими и политическими отношениями. Окружающий человека мир христианская религия считала временным, преходящим и резко противопоставляла миру вечному, невидимому, нетленному.

Присущее средневековому мышлению удвоение мира во многом определяло специфику художественного метода древнерусской литературы, его ведущий принцип — с и м в о – л и з м. «Вещи явленные суть воистину образы вещей незримых»,— подчеркивал псевдо-Дионисий Ареопагит. Средневековый человек был убежден, что символы скрыты в природе и самом человеке, символическим смыслом наполнены исторические события. Символ служил средством раскрытия смысла, обретения истины. Как многозначны знаки окружающего человека видимого мира, так многозначно и слово: оно может быть истолковано не только в своем прямом, но и в переносных значениях. Этим определяется характер символических метафор, сравнений в древнерусской литературе.

Религиозная христианская символика в сознании древнерусского человека тесно переплеталась с народнопоэтической. И та и другая имели общий источник—окружающую человека природу. И если трудовая земледельческая практика народа придавала этой символике земную конкретность, то христианство вносило элементы абстрактности.

Характерным свойством средневекового мышления являлись ретроспективность и традиционализм. Древнерусский писатель постоянно ссылается на тексты «писания», которые он истолковывает не только исторически, но и аллегорически, тропологически и аналогически. Иначе говоря, то, о чем повествуют книги Ветхого и Нового заветов,— это не только повествование об «исторических событиях», «фактах», но каждое «событие», «факт» — аналог современности, образец морального поведения и оценки и содержит в себе скрытую сакраментальную истину. «Приобщение» к Истине осуществляется, по учению византийцев, посредством любви (их важнейшая гносеологическая категория), созерцания божества в себе и вне себя—в образах, символах, знаках: путем подражания и уподобления богу, наконец, в акте слияния с ним».

Древнерусский писатель творит свое произведение в рамках устоявшейся традиции: он взирает на образцы, каноны, не допускает «самомышления», т. е. художественного вымысла. Его задача — передать «образ истины». Этой цели подчинен средневековый историзм древнерусской литературы, который неразрывно связан с провиденциализмом. Все события, происходящие в жизни человека и общества, рассматриваются как проявление божественной воли. Бог посылает людям знаки своего гнева — небесные знамения, предупреждая их о необходимости покаяния, очищения от грехов и предлагая изменить свое поведение — оставить «беззакония» и обратиться на стезю добродетели. «Грех ради наших» Бог, по убеждению средневекового писателя, наводит иноплеменных завоевателей, посылает стране «немилостивого» правителя или дарует победу, мудрого князя в награду за смирение и благочестие.

История являет собой постоянную арену борьбы добра и зла. Источником добра, благих помыслов и поступков является Бог. На зло же толкает людей дьявол и его слуги бесы, «искони ненавидяй роду человеческого». Однако древнерусская литература не снимает ответственности с самого человека. Он волен избрать себе либо тернистый путь добродетели, либо просторную дорогу греха. В сознании древнерусского писателя категории этического и эстетического органически сливались. Добро всегда прекрасно, оно исполнено света и сияния. Зло связано с тьмой, помрачением ума. Злой человек подобен дикому зверю и даже хуже беса, так как бес креста боится, а злой человек «ни креста не боится, ни людей не стыдится».

Свои произведения древнерусский писатель обычно строит на контрасте добра и зла, добродетелей и пороков, должного и сущего, идеального и отрицательного героев. Он показывает, что высокие моральные качества человека — результат упорного труда, нравствен­ного подвига, «высокого жития». Древнерусский писатель убежден, что «имя и слава честнее е человеку нежели красота личная, зане слава в век пребывает, а лице по умертвии увядает».

На характер средневековой литературы накладывает печать господство сословно-корпоративного начала. Героями ее произведений, как правило, выступают князья, правители, полководцы либо церковные иерархи, «святые», прославившиеся своими подвигами благочестия. Поведение, поступки этих героев определяются их общественным положением, «чином».

«Чинность» и «урядство» составляли характерную особенность об­щественной жизни средневековья, которая была строго регламентирована «порядком», системой правил, ритуалом, церемониями, традицией. Порядок должен был строго соблюдаться с момента появления человека на свет и сопровождать его всю жизнь до смерти. Каждый человек обязан занимать подобающее ему место в общем ряду, т. е. общественном порядке. Соблюдение порядка — «чинность», красота, его нарушение — «бесчиние», безобразие. Древнерусское слово «чин» соответствует греческому «ритмос». Строгое соблюдение ритма, заведенного предками порядка составляет жизненную основу этикетности, церемониальности древнерусской литературы. Так, летописец, прежде всего, стремился «положить числа по ряду», т. е. отобранный им материал изложить в строгой временной последовательности. Нарушение порядка всякий раз специально оговаривалось автором. Ритуал и символ являлись ведущими принципами отражения действительности в средневековой литературе.

Таким образом, символизм, историзм, ритуальность, или этикетность, и дидактизм являются ведущими принципами художественного метода древнерусской литературы, вбирающего в себя две стороны: строгую фактографичность и идеальное преображение действительности. Будучи единым, этот художественный метод по-разному проявляется в конкретных произведениях. В зависимости от жанра, времени создания, степени талантливости его автора эти принципы получали различное соотношение и стилистическое выражение. Историческое развитие древнерусской литературы шло путем постепенного разрушения цельности ее метода, освобождения от этикетности, дидактизма и, христианской символики.

Система жанров. Д. С. Лихачев ввел в научный оборот понятие системы жанров. «Жанры, — отмечал исследователь,— составляют определенную систему в силу того, что они порождены общей совокупностью причин, и потому еще, что они вступают во взаимодействие, поддерживают существование друг друга и одновременно конкурируют друг с другом».

Специфическими особенностями средневекового миросозерцания была обусловлена система жанров древнерусской литературы, подчиненная практическим утилитарным целям — как нравственным, так и политическим. Вместе с христианством Древняя Русь приняла и ту систему жанров церковной письменности, которая была разработана в Византии. Здесь еще не было жанров в современном литературоведческом понимании, а существовали каноны, закрепленные постановлениями вселенских соборов, преданием —традицией и уставом. Церковная литература была связана с ритуалом христианского культа, монастырского обихода. Ее значимость, авторитетность строилась на определенном иерархическом принципе. Верхнюю ступень занимали книги «священного писания». Вслед за ними шла гимнография и «слова», связанные с толкованиями «писания», разъяснениями смысла праздников. Такие «слова» обычно объединялись в сборники — «торжественники», Триоди цветные и постные. Затем следовали жития — рассказы о подвигах святых. Жития объединялись в сборники: Прологи (Синаксари), Четьи-Минеи, Патерики. Каждому типу героя: мученику, исповеднику, преподобному, столпнику, юродивому — соответствовал свой тип жития. Композиция жития зависела от его употребления: богослужебная практика диктовала определенные условия его составителю, адресуя житие читателям-слушателям.

Опираясь на византийские образцы, древнерусские писатели создали целый ряд выдающихся произведений агиографической оригинальной литературы, отразившей существенные стороны жизни и быта Древней Руси. В отличие от византийской агиографии древнерусская литература создает оригинальный жанр княжеского жития, ставившего своей целью укрепить политический авторитет княжеской власти, окружить ее ореолом святости. Отличительной особенностью княжеского жития является «историзм», тесная связь с летописными сказаниями, воинскими повестями, т. е. жанрами светской литературы.

Так же, как и княжеское житие, на грани перехода от церковных жанров к мирским стоят «хождения» — путешествия, описания паломничества к «святым местам», сказания об иконах.

Система жанров мирской (светской) литературы более подвижна. Она вырабатывается древнерусскими писателями путем широкого взаимодействия с жанрами устного народного творчества, деловой письменности, а также церковной литературы.

Господствующее положение среди жанров мирской письменности занимает историческая повесть, посвященная выдающимся событиям, связанным с борьбой против внешних врагов Руси, злом княжеских усобиц. К повести примыкают историческое сказание, предание. В основе сказания лежит какой-либо сюжетно завершенный эпизод, в основе предания — устная легенда. Эти жанры обычно входят в состав летописей, хронографов.

Особое место среди мирских жанров занимает «Поучение» Владимира Мономаха, «Слово о полку Игореве», «Слово о погибели Русской земли» и «Слово» Даниила Заточника. Они свидетельствуют о высоком уровне литературного развития, достигнутом Древней Русью в XI — первой половине XIII в.

Развитие древнерусской литературы XI—XVII вв. идет путем постепенного разрушения устойчивой системы церковных жанров, их трансформации. Жанры же мирской литературы подвергаются беллетризации. В них усиливается интерес к внутреннему миру человека, психологической мотивировке его поступков, появляется занимательность, бытовые описания. На смену историческим героям приходят вымышленные. В XVII в. это приводит к коренным изменениям внутренней структуры и стиля исторических жанров и способствует рождению новых чисто беллетристических произведений. Возникают виршевая поэзия, придворная и школьная драма, демократическая сатира, бытовая повесть, плутовская новелла.

Каждый жанр древнерусской литературы обладал устойчивой внутренней композиционной структурой, своим каноном и имел, как справедливо отмечал А. С. Орлов, «свой стилистический шаблон».

Д. С. Лихачев обстоятельно рассмотрел историю развития стилей древнерусской литературы: в XI—XII вв. ведущим является стиль средневекового монументального историзма и одновременно с ним существует народный эпический стиль, в XIV—XV вв. стиль средневекового монументального историзма сменяет эмоционально-экспрессивный, а в XVI — стиль идеализирующего биографизма, или второго монументализма.

Однако картина развития стилей, нарисованная Д. С. Лихачевым, несколько схематизирует более сложный процесс развития нашей древней литературы.

Основные этапы изучения. Собирание памятников древнерусской письменности начинается еще в XVIII в. Много внимания их изучению уделяют В. Татищев, Г. Миллер,

А. Шлецер. Замечательный труд В. Н. Татищева «Российская история с древнейших времен» не потерял своего источниковедческого значения и в наши дни. Его создатель пользовался целым рядом таких материалов, которые затем были безвозвратно утрачены.

Во второй половине XVIII в. начинается публикация некоторых памятников древней письменности. Отдельные произведения нашей старинной литературы включает в свою «Древнюю российскую вифлиофику» Н. И. Новиков (первое издание вышло в 1773—1774 гг. в 10 частях, второе —в 1778—1791 гг. в 20 частях). Ему же принадлежит «Опыт исторического словаря о российских писателях» (1772), в котором были собраны сведения о жизни и творчестве более трехсот писателей XI—XVIII вв.

Важным событием в истории изучения древнерусской литературы явилась публикация в 1800 г. «Слова о полку Игореве», пробудившая в русском обществе живой интерес к прошлому.

«Колумбом древней России», по определению А. С. Пушкина, явился Н. М. Карамзин. Его «История государства Российского» создавалась на основе изучения рукописных источников, а в комментариях помещались драгоценные выписки из этих источников, часть которых затем погибла (например, Троицкая летопись).

Большую роль в собирании, публикации и изучении памятников древнерусской письменности сыграл в первую треть прошлого столетия кружок графа Н. Румянцева.

Члены румянцевского кружка опубликовали ряд ценных научных материалов. В 1818 г. К. Калайдович издал «Древнероссийские стихотворения Кирши Данилова», в 1821 г.— «Памятники российской словесности XII века», а в 1824 г. вышло в свет исследование «Иоанн экзарх болгарский».

Научное издание русских летописей начал осуществлять П. Строев, опубликовавший в 1820 г. «Софийский временник». Он же в течение ряда лет, с 1829 по 1835 г., возглавлял археографические экспедиции в северные районы России.

Колоссальный труд по созданию библиографических справочников взял на себя Евгений Болховитинов. Опираясь на изучение рукописного материала, он в 1818 г. публикует «Словарь исторический бывших в России писателей духовного чина греко-российской церкви», в 2 томах, включающий 238 имен («Словарь» был переиздан в 1827 г. и в 1995 г.). Вторая его работа — «Словарь русских светских писателей, соотечественников и чужестранцев, писавших в России» — была издана уже посмертно: начало «Словаря» — в 1838 г., а полностью — в 1845 г. М. П. Погодиным (репринтное переиздание 1971 г.).

Начало научному описанию рукописей было положено А. Востоковым, выпустившим в свет в 1842 г. «Описание русских и словенских рукописей Румянцевского музеума».

К концу 30-х годов XIX в. ученые-энтузиасты собрали огромное количество рукописного материала. Для его изучения, обработки и публикации при Российской Академии наук в 1834 г. была создана Археографическая комиссия. Эта комиссия начала публикацию важнейших памятников: полного собрания русских летописей (с 40-х годов прошлого века до наших дней опубликовано 39 томов), юридических, агиографических памятников, в частности начата публикация «Великих Четьих-Миней» митрополита Макария.

Сообщения о вновь найденных рукописях, материалы, связанные с их изучением, публиковались в специально издаваемой «Летописи занятий Археографической комиссии».

В 40-х годах XIX в. при Московском университете активно действует «Общество истории и древностей российских», публиковавшее свои материалы в специальных «Чтениях» (ЧОИДР). Возникает «Общество любителей древней письменности» в Петербурге. Трудами членов этих обществ издаются серии «Памятники древней письменности», «Русская историческая библиотека».

Первую попытку систематизации историко-литературного материала предпринял в 1822 г. Н. И. Греч в «Опыте краткой истории русской литературы».

Значительным шагом вперед явилась «История древней русской словесности» (1838) М. А. Максимовича, профессора Киевского университета. Здесь дана периодизация литературы в соответствии с периодизацией гражданской истории. Основная часть книги посвящена изложению общих библиографических сведений о составе письменности данного периода.

Популяризации произведений древней русской литературы и народной словесности способствовала публикация И. П. Сахаровым «Сказаний русского народа» во второй половине 30-х — начале 40-х годов. Характер этого издания был обстоятельно прорецензирован на страницах «Отечественных записок» В. Г. Белинским.

Древнерусской литературе был посвящен специальный курс лекций, прочитанный в Московском университете профессором С. П. Шевыревым. Этот курс под названием «История русской сло­весности, преимущественно древней» впервые увидел свет во второй половине 40-х годов и затем был дважды переиздан: в 1858—1860 гг. и в 1887 г. С. П. Шевырев собрал большой фактический материал, но к его трактовке подходил со славянофильских позиций. Однако его курс обобщал все, что было накоплено исследователями к 40-м годам.

Систематическое изучение древнерусской литературы начинается с середины прошлого столетия. Русская филологическая наука в это время представлена выдающимися учеными Ф. И. Буслаевым, А. Н. Пыпиным, Н С. Тихонравовым, А. Н. Веселовским.

Наиболее значительными работами Ф. И. Буслаева в области древней письменности являются «Историческая хрестоматия церковно-славянского и древнерусского языков» (1861) и «Исторические очерки русской народной словесности и искусства» в 2 томах (1861).

Хрестоматия Ф. И. Буслаева стала выдающимся явлением не только своего времени. В ней были помещены тексты многих памятников древней письменности на основании рукописей с приведением их вариантов. Ученый старался представить древнюю русскую письменность во всем многообразии ее жанровых форм, включал в хрестоматию наряду с литературными произведениями памятники деловой и церковной письменности.

«Исторические очерки» посвящены исследованию произведений устной народной словесности (1-й том) и древнерусской литературы и искусства (2-й том). Разделяя точку зрения так называемой «исторической школы», созданной братьями Гримм и Боппом, Буслаев, однако, пошел дальше своих учителей. В произведениях фольклора, древней литературы он не только искал их «историческую» — мифологическую — основу, но и связывал их анализ с конкретными историческими явлениями русской жизни, бытом, географической средой.

Буслаев одним из первых в нашей науке поставил вопрос о необходимости эстетического изучения произведений древнерусской литературы. Он обратил внимание на характер ее поэтической образности, отметив ведущую роль символа. Много интересных наблюдений было сделано ученым в области взаимосвязей древней литературы и фольклора, литературы и изобразительного искусства, он по-новому попытался решить вопрос народности древней русской литературы.

К 70-м годам Буслаев отходит от «исторической» школы и начинает разделять позиции школы «заимствования», теоретические положения которой были разработаны Т. Бенфеем в «Панчатантре». Свою новую теоретическую позицию Ф. И. Буслаев излагает в статье «Перехожие повести» (1874), рассматривая историко-литературный процесс как историю заимствования сюжетов, мотивов, которые переходят от одних народов к другим.

Основные труды Ф. И. Буслаева были опубликованы в собрании его сочинений в 3 томах, изданном в 1908—1930 гг., и сборнике «Мои досуги».

С изучения древней русской литературы начал научную деятельность А. Н. Пыпин. В 1858 г. он опубликовал свою магистерскую диссертацию «Очерк литературной истории старинных повестей и сказок русских», посвященную рассмотрению преимущественно переводных древнерусских повестей.

Затем внимание А. Н. Пыпина привлекли к себе апокрифы, и он первым ввел в научный оборот этот интереснейший вид древнерусской письменности, посвятив апокрифам ряд научных статей и опубликовав их в третьем выпуске «Памятников старинной русской литературы», издаваемых Кушелевьш-Безбородко, «Ложные и отреченные книги русской старины».

Итог своего многолетнего изучения русской литературы А. Н. Пыпин подвел в четырехтомной «Истории русской литературы», первое издание которой вышло в 1898—1899 гг. (первые два тома были посвящены литературе древнерусской).

Разделяя взгляды культурно-исторической школы, А. Н. Пыпин фактически не выделяет литературу из общей культуры. Он отказывается от хронологического распределения памятников по векам, утверждая, что «вследствие условий, в каких образовалась наша письменность, она почти не знает хронологии». В своей классификации памятников А. Н. Пыпин стремится «соединить однородное, хотя разновременное по происхождению».

Книга А. Н. Пыпина богата историко-культурным и литературным материалом, его истолкование дается с позиций либерального просветительства, художественная специфика произведений древнерусской литературы остается вне поля зрения ученого.

В разработке научной текстологии не только древней, но и новой русской литературы большое значение имеют труды академика Н. С. Тихонравова. С 1859 по 1863 г. им было издано семь выпусков «Летописей русской литературы и древностей», где был опубликован целый ряд памятников. В 1863 г. Н. С. Тихонравов выпускает 2 тома «Памятников отреченной русской литературы», выгодно отличающееся по полноте и качеству текстологической работы от публикации А. Н. Пыпина. Тихонравовым было начато изучение истории русского театра и драматургии конца XVII — первой четверти XVIII в., результатом чего явилась публикация в 1874 г. текстов русских драматических произведений 1672—1725 гг. в 2 томах.

Важное методологическое значение имела опубликованная Н. С. Тихонравовым в 1878 г. рецензия на «Историю русской словесности» А. Д. Галахова (1-е издание этой книги вышло в начале 60-х годов). Тихонравов подверг критике концепцию Галахова, рассматривавшего историю литературы как историю образцовых словесных произведений. Этому вкусовому, «эстетическому» принципу оценки литературных явлений Тихонравов противопоставил принцип исторический. Только соблюдение этого принципа, утверждал ученый, даст возможность создать подлинную историю литературы. Основные работы

Н. С. Тихонравова были изданы посмертно в 1898 г. в 3 томах, 4 выпусках.

Огромный вклад в отечественную филологическую науку был внесен академиком А. Н. Веселовским.

Развивая принципы сравнительно-исторического изучения литературы, в первый период своей научной деятельности в 1872 г. Веселовский публикует докторскую диссертацию «Славянские сказания о Соломоне и Китоврасе и западные легенды о Морольфе и Мерлине», где устанавливает связи восточного апокрифического сюжета о царе Соломоне с западноевропейскими рыцарскими романами, посвященными королю Артуру и рыцарям круглого стола.

Большое внимание уделял Веселовский вопросам взаимосвязи литературы и фольклора, посвятив им такие интересные работы, как «Опыты по истории развития христианской легенды» (1875—1877) и «Разыскания в области русского духовного стиха» (1879—1891). В последней работе он применил принцип социологического изучения литературных явлений, ставший ведущим в наиболее значительных теоретических работах ученого.

Общая литературоведческая концепция Веселовского носила идеалистический характер, но в ней содержалось много рациональных зерен, много верных наблюдений, которые затем были использованы советским литературоведением. Говоря об истории изучения древнерусской литературы в конце XIX—начале XX вв., нельзя не сказать о таком замечательном русском филологе и историке, как академик А. А. Шахматов. Широта познаний, необычайная филологическая одаренность, скрупулезность текстологического анализа дали ему возможность добиться блестящих результатов в изучении судеб древнейшего русского летописания.

Успехи, достигнутые русской филологической наукой в области изучения древней письменности к началу XX столетия, были закреплены в историко-литературных курсах П. Владимирова «Древняя русская литература киевского периода (XI—XIII вв.)» (Киев, 1901), А. С. Архангельского «Из лекций по истории русской литературы» (т. 1-й, 1916), Е. В. Петухова «Русская литература. Древний период» (3-е изд. Пг., 1916), М.Н.Сперанского «История древней русской литературы» (3-е изд. М., 1920). Здесь уместно отметить книгу В. Н. Перетца «Краткий очерк методологии истории русской литературы», последний раз изданную в 1922 г.

Все эти труды, отличающиеся большой содержательностью помещенного в них фактического материала, давали лишь статическое представление о древней русской литературе. Историю древней литературы рассматривали как историю смены влияний: византийского, первого южнославянского, второго южнославянского, западноевро­пейского (польского). К литературным явлениям не применялся классовый анализ. Такие важные факты развития демократической литературы XVII в., как сатира, вовсе не рассматривались.

После Октябрьской революции перед советской филологической наукой встала задача марксистского осмысления курса истории древней русской литературы.

К числу первых интересных опытов в этой области следует отнести работу академика П. Н. Сакулина «Русская литература» в 2 частях (1929). Первая часть была посвящена литературе XI—XVII вв.

П. Н. Сакулин главное внимание уделил рассмотрению стилей. Все литературные стили ученый разделил на две группы: реалистические и ирреалистические. Он рассматривал литературу средневековья как выражение культурного содержания эпохи и ее культурного стиля. Выдвигая положение об обусловленности стилей психологией и идеологией господствующих классов, П. Н. Сакулин выделял в древней литературе два больших стиля: церковный, ирреальный по преимуществу, и светский, реальный по преимуществу. В свою очередь в церковном стиле он выделял апокрифический и агиографический стили. Каждому из них, утверждал ученый, соответствуют свои жанры и свои типовые образы, определяющие художественную телеологию данного стиля.

Таким образом, в плане изучения художественной специфики нашей древней литературы книга П. Н. Сакулина явилась значительным шагом вперед. Правда, концепция П. Н. Сакулина схематизировала историко-литературный процесс, многие явления оказывались гораздо сложнее и не укладывались в прокрустово ложе двух стилей.

Большое значение в создании научной истории древнерусской литературы имели труды академиков А. С. Орлова и Н. К. Гудзия. «Древняя русская литература XI—XVI вв. (курс лекций)» А. С. Орлова (книга была дополнена, переиздана и получила название «Древнерусская литература XI—XVII веков» /1945/) и «История древней русской литературы» Н. К. Гудзия (с 1938 по 1966 г. книга выдержала семь изданий) сочетали историзм подхода к явлениям литературы с их классовым и социологическим анализом, обращали внимание, особенно книга А. С. Орлова, на художественную специфику памятников. Каждый раздел учебника

Н. К. Гудзия был снабжен богатым справочным библиографическим материалом, который систематически пополнялся автором.

Выход в свет десятитомной истории русской литературы, изданной Академией наук СССР, подвел итог достижениям советского литературоведения за двадцать пять лет существования Советского государства. Первые два тома посвящены рассмотрению исторических судеб нашей литературы XI—XVII вв.

Новых значительных успехов добилась наша литературоведческая наука в изучении древнерусской литературы за последние тридцать лет. Эти успехи связаны с той большой работой, которую ведет сектор древнерусской литературы Института русской литературы РАН (Пушкинский дом), возглавляемый Д. С. Лихачевым, и сектор по изучению древнерусской литературы ИМЛИ им. А. М. Горького, руководимый А. С. Деминым.

Систематически проводятся археографические экспедиции в различные районы страны. Они дают возможность пополнять рукописные собрания новыми ценными рукописями и старопечатными книгами. В организацию этой работы много труда, энтузиазма вложил археограф В. И. Малышев.

Начиная с 30-х годов сектор издает «Труды отдела древнерусской литературы» (к 1997 г. вышло 50 томов), где публикуются вновь найденные рукописи, помещаются исследовательские статьи.

В последние годы в качестве центральной была выдвинута проблема изучения художественной специфики древнерусской литературы: метода, стиля, жанровой системы, взаимосвязей с изобразительным искусством. В разработку этих вопросов большой вклад был внесен В. П. Адриановой-Перетц, Н. К. Гудзием, О. А. Державиной, Л. А. Дмитриевым, И. П. Ереминым, В. Д. Кузьминой, Н. А. Мещерским, А. В. Позднеевым, Н. И. Прокофьевым, В. Ф. Ржигой.

Неизмеримы заслуги в разработке этих проблем Д. С. Лихачева. Его книги «Человек в литературе Древней Руси», «Поэтика древнерусской литературы», «Развитие русской литературы X—XVII вв.» имеют принципиально важное значение в постановке и решении как теоретических, так и историко-литературных вопросов, связанных не только с нашей древней, но и новой литературой.

Под руководством Д. С. Лихачева научным коллективом сектора древнерусской литературы Пушкинского дома завершена публикация текстов под общим названием «Памятники литературы Древней Руси» издательством «Художественная литература» (в 12 томах, знакомящая читателей с произведениями XI—XVII вв.).

Большую помощь в изучении древнерусской литературы оказывает «Словарь книжников и книжности Древней Руси», первый выпуск обнимает XI —первую половину XIV в. (Л., 1987); 2-й вып.— вторая половина XIV—XVI в. / Ч. 1. А—К. Л., 1988. Вып. 3. Ч. 1. А—3. СПб., 1992; Ч. 2. И—О. СПб., 1993. Под общей ред. Д. С. Лихачева. Издание не завершено.

Работы ученых Р. П. Дмитриевой, А. С. Демина, Я. С. Лурье, А. М. Панченко, Г. М. Прохорова, О. В. Творогова углубляют и расширяют наши представления о характере и художественной специфике литературы XI—XVII вв. Эти достижения литературоведческой науки облегчают задачу построения учебного курса истории древнерусской литературы.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

Похожие:

«Повесть временных лет» iconЯрослав Гороховик Стервятник
От автора: с самого начала "Стервятник" планировался, как повесть посвящённая группировке "Грех", но начав писать, я решил только...
«Повесть временных лет» iconАлександр Исаевич Солженицын Раковый корпус Аннотация
Вплотную А. И. Солженицын писал «Раковый корпус» с осени 1965. В 1966 повесть была предложена «Новому миру»» отвергнута, – и тогда...
«Повесть временных лет» iconТокин Б. П. Целебные яды растений Повесть о фитонцидах Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Ленинградского университета
Токин Б. П. Целебные яды растений. Повесть о фитонцидах. Изд. 3-е, испр и доп.— 5 Изд-во Ленингр университета, 1980.—280 с. Ил.—67,...
«Повесть временных лет» iconТема нир: Исследование пространственно-временных изменений климатических и геоэкологических параметров Северного полушария
Вуз (организация), в котором проводится нир: Казанский государственный университет
«Повесть временных лет» iconПлутониевая зона
Повесть посвящена истории создания атомной бомбы в СССР и основана на документальных фактах
«Повесть временных лет» iconИсследование средневекового Казахстана, включающего проблемы функционирования кочевого скотоводческого хозяйства, эволюции социальной структуры казахского кочевого общества,
Казахстана, исследование разных сфер развития казахстанского общества (политика, экономика, культура) в различных временных срезах,...
«Повесть временных лет» iconУчебная исследовательская работа наполеон: искусство быть звездой и звезда искусства авторы: Лахтина Алиса
Роман. Повесть. Песня. Образ наполеона в художественной литературе с. 5
«Повесть временных лет» iconПалеонтология это довольно странная наука. Любой палеонтолог должен отчетливо понимать, что его объект это, во-первых, не животные, которых он привык по
И, во-вторых, что более важно, он имеет дело с некими объектами, расположенными сугубо в пространстве, в неких земных слоях. А все...
«Повесть временных лет» iconВолго-вятское
С34 Девочка на качелях: Повесть и рассказы. — Горький: Волго-Вятское кн изд-во, 1988.— 173 с
«Повесть временных лет» iconНиколай Николаевич Носов Повесть о моем друге Игоре
Вечер 31 декабря 1963 года. Я держу Игоря на руках перед наряженной новогодней елкой. Он тянется ручонками то к сверкающему стеклянному...
Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©docs.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
ЖивоДокументы
Главная страница