Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1

НазваниеФилип Пулман Северное сияние Темные начала 1
страница7/27
Дата конвертации22.05.2013
Размер4,56 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27

Глава 5

Званый вечер



Все последующие дни Лира ни на минуту не расставалась со своей гостеприимной хозяйкой, она словно бы превратилась в альма прелестной дамы. У миссис Кольтер в Лондоне было огромное количество знакомых, и встречи с ними происходили в самых разнообразных местах. Утро могло начаться с заседания географической секции в Королевском Институте Арктических Исследований, а Лира должна была сидеть тихо, как мышка, и внимательно слушать. В обед планировалась встреча с каким нибудь важным министром или священнослужителем, и они ехали в дорогой ресторан, где все были очень предупредительны по отношению к девочке, и заказывали для нее особые блюда, и учили, как правильно кушать спаржу, и объясняли, что ри де во — это очень вкусно. А во второй половине дня их ждали магазины, ведь миссис Кольтер собиралась отправиться в экспедицию, значит, необходимо было закупать меховые шубы, клеенчатые дождевики, непромокаемые ботинки, спальные мешки, а еще охотничьи ножи и чертежные инструменты. И все эти покупки наполняли Лирину душу сладким восторгом. Ближе к вечеру — чай в каком нибудь дамском кружке, где все дамы, разумеется, не столь умны, изысканны и хороши собой, как миссис Кольтер, но, боже мой, как сильно они отличаются от тех женщин, которых Лира видела в Оксфорде! Как непохожи они на сухопарых училок, пышнотелых и громогласных цаганок, грубоватых горничных. Лондонские леди, казалось, были существами из другого мира, а их элегантная утонченность и шарм представляли собой великую силу, тайную и грозную. Для таких приемов Лира должна была одеваться понаряднее, и дамы баловали ее и позволяли участвовать в своих светских беседах, где разговор без конца крутился вокруг знаменитостей: “Ах, тот известный художник!”, “Ах, этот влиятельный политик!”, “Ах, эта пара, дорогая, у них же роман!”

А впереди еще вечер, и миссис Кольтер объявляла, что они едут в театр, где их опять окружала толпа великосветских знакомых, и им вновь расточали комплименты, ибо не было в Лондоне ни одного влиятельного лица, с которым бы прелестная дама не была бы коротко знакома.

Если же в их напряженном жизненном ритме выдавался свободный часок, миссис Кольтер занималась с Лирой математикой и географией. Дело в том, что Лирины познания в различных областях изобиловали дырами и более всего смахивали на карту полушарий, которую основательно погрызли мыши. В колледже Вод Иорданских ее обучение носило характер бессистемный и весьма нерегулярный: в жертву Лире приносили какого нибудь начинающего ученого, в чьи задачи входило отловить нашу барышню и чему нибудь ее научить, что он с великим неудовольствием и делал в течение, скажем, недели, пока ученица, к вящему облегчению учителя, не догадывалась, что о занятиях можно “забыть”, то есть просто взять и не прийти на них. Иногда случалось так, что учитель напрочь забывал о том, чему же он должен обучать девочку, и месяц за месяцем она долбила с ним предмет его собственных научных изысканий, зачастую очень непростой. Так что вряд ли можно было удивляться эклектичности Лириных знаний. Она имела представление о том, что такое атомы и элементарные частицы, кое что знала о яндаромагнитных зарядах и четырех основных стихиях, то есть об основах экспериментальной теологии, но, скажем, понятия не имела, как устроена Солнечная система, так что когда миссис Кольтер рассказала ей о том, что Земля и еще пять планет, оказывается, вращаются вокруг Солнца, Лира никак не могла поверить и все думала, что ее дурачат.

Но уж если она что то знала, то любила этим щегольнуть, и вот, стоило миссис Кольтер помянуть, что такое электрон, Лира с полным знанием дела заявила:

— Да, это такие отрицательно заряженные частицы. Ну, вроде Серебристой Пыли, только она на самом деле нейтральна.

Не успела она закрыть рот, как альм миссис Кольтер резко вскинул голову и, вздыбив на холке шерсть, не мигая, уставился на Лиру. Золотистая шерстка, казалось, сама источала заряды. Миссис Кольтер легонько погладила своего альма по спинке душистой ладонью.

— Ты сказала “Серебристая Пыль”? — негромко спросила она.

— Ну да, которая из космоса.

— А что ты еще про нее знаешь?

— Ну, что она прилетает из космоса, и если на взрослого случайно попадет, то он начинает светиться. Но это видно только на специальных фотографиях. А детям не страшно, на них Серебристая Пыль не садится.

— И где же ты про все это узнала?

Только тут Лира почувствовала недоброе. В воздухе явно запахло грозой. Бедный Пантелеймон горностаем заполз к ней на колени и дрожал словно осиновый лист.

— Ну, я, честно говоря, не помню. — Лира старалась говорить как ни в чем ни бывало. — Мне в колледже кто то рассказывал. Наверное, кто нибудь из профессоров.

— Во время одного из ваших занятий, надо полагать?

— Да, да! Ну, или я могла просто случайно услышать. Мимо проходила и услышала. Точно. Я вспомнила. К нам в колледж приезжал один профессор, кажется из Новой Дании, он рассказывал Капеллану про Серебристую Пыль, я шла мимо и случайно услышала это слово, мне интересно стало, я остановилась и чуть чуть послушала, честно честно!

— Понятно, — медленно произнесла миссис Кольтер.

— А это правда, ну, то, что он рассказывал? Я все правильно поняла?

— Да как тебе сказать, — чуть улыбнулась миссис Кольтер. — Во всяком случае, мне кажется, что в этом вопросе ты разбираешься куда лучше меня. Давай ка вернемся к нашим электронам…

И урок продолжался своим чередом.

Позднее взбудораженный Пантелеймон все никак не мог успокоиться:

— Нет, ты заметила, как ее альм ощерился? Я же позади него сидел и видел, как она вцепилась пальцами ему в холку, так что кожа на костяшках побелела! Тебе не видно было. Я думал, он на тебя бросится, тамарин этот. Я не знаю, сколько времени прошло, пока у него шерсть не улеглась.

Спору нет, все это было очень странно, ни Пантелеймон, ни Лира не могли найти случившемуся никакого объяснения.

Были в Лириной жизни уроки и другого толка, но давали ей их исподволь и настолько деликатно, что она и не подозревала, что учится. Например, учится сама мыть голову, учится выбирать сочетания цветов, которые ей более всего идут. Учится искусству сказать “нет” таким тоном, что тот, кому отказали, не чувствует себя обиженным. Учится, как пользоваться губной помадой, пудрой, духами. Ну, уж если совсем начистоту, то премудростям макияжа миссис Кольтер Лиру не обучала, однако знала, что всякий раз, когда она приводит себя в порядок, девочка внимательно наблюдает за ней. А дальше надо только позаботиться о том, чтобы Лира сообразила, в каком именно ящике лежат все эти чудесные вещички, и чтобы ящик этот совсем случайно оказался приоткрыт именно тогда, когда в квартире никого нет и можно смело пускаться на самые рискованные эксперименты.

Время шло, и осень сменилась зимой. Подчас Лира вспоминала свой колледж Вод Иорданских, но какой же тихой и провинциальной казалась ей теперь ее прежняя жизнь в Оксфорде! О Роджере она тоже иногда думала, и тогда внутри вдруг что то начинало шевелиться, но надо было ехать в оперу, или мерить новое платье, или торопиться в Королевский Институт Арктических Исследований, так что Роджер снова оказывался забыт.

Прошло почти полтора месяца с того момента, как Лира поселилась у миссис Кольтер, и прелестная дама решила устроить званый вечер. Миссис Кольтер ни словом не обмолвилась о причине торжества, но девочка почему то подумала, что причина есть, и, наверное, весомая, потому что хозяйка бала до мелочей продумывала решительно все: где заказать цветы, какие подать закуски и напитки. Она целый вечер обсуждала с Лирой список гостей.

— Так. Кто там у нас? Архиепископ… Придется приглашать, хотя он такой самовлюбленный зануда. Но тут уж никуда не денешься. Затем… Лорд Бореаль, он как раз сейчас в Лондоне. Замечательно, он тебе очень понравится. Еще позовем княгиню Постникову… А что ты думаешь насчет Эрика Андерсона? По моему, пора начать его как то продвигать…

Лира послушно кивала. Она не очень твердо знала что значит “продвигать”, когда речь шла об Эрике Андерсоне, известном танцовщике, заставившем говорить о себе весь Лондон, но ей, безусловно, льстило одно то, что с ней советуются. Высунув от усердия кончик языка, она записывала все имена, которые называла миссис Кольтер (о почерке и орфографии умолчим из человеколюбия), а потом, если по зрелому размышлению кого то решено было не звать, девочка вымарывала его из списка гостей.

Когда Лира легла спать, Пантелеймон, свернувшийся на подушке, шепнул ей:

— Ни на какой Север она не собирается. Бежать надо, иначе она нас тут всю жизнь продержит.

— Как это не собирается? — возмущенно шикнула Лира. — Очень даже собирается. Просто ты ее ненавидишь, вот и все. А мне она нравится. Посуди сам, если б она не собиралась брать нас в экспедицию, с чего бы это ей заниматься с нами штурманским делом, а?

— А с того, что иначе с тобой, Лирочка, никакого сладу не будет. А сама она хочет сделать из тебя пушистую кисоньку с бантиком. Разве тебе приятно торчать на этом несчастном званом вечере и образцово показательно улыбаться ее гостям?

Ничего не ответив, Лира отвернулась и закрыла глаза. Пантелеймон был прав. Какой бы сказочно прекрасной ни казалась со стороны ее жизнь, девочка чувствовала себя эдакой птичкой в золотой клетке. Она бы сейчас все на свете отдала за один денек игрищ и забав в компании своих дружков оборванцев, за баталии на глиняном карьере и гонки на канале. Ведь единственное, что побуждало ее прятать коготки и любезно улыбаться миссис Кольтер, была всепоглощающая мечта о полярной экспедиции. Попасть бы на Север… Может быть, они найдут там лорда Азриела, и он, так же бывает, возьмет и влюбится в миссис Кольтер. Они бы поженились, удочерили бы Лиру, а потом все вместе спасли бы Роджера от мертвяков.

Накануне торжественного приема миссис Кольтер отвела Лиру в дорогой салон красоты, где ее непослушные темно русые волосы уложили красивыми волнами, ногти на руках подпилили пилочкой и покрыли лаком, а в довершение всего чуть чуть подкрасили глаза и губы, да еще и объяснили, как это сделать самой. Потом нужно было заехать к портнихе за новым платьем, которое заранее заказали для этого случая, и купить под него нарядные туфельки. Время поджимало, пора было возвращаться домой, чтобы к приходу гостей успеть принарядиться и расставить цветы.

Когда Лира в новом платье выпорхнула из комнаты, сияя от сознания собственной неотразимости, миссис Кольтер подняла голову и заметила:

— Сумка сюда совсем не идет, моя радость.

Дело в том, что Лира никогда не расставалась с маленькой белой сумочкой, которая висела у нее на плече. В сумочке лежал веритометр. Казалось, миссис Кольтер была полностью поглощена розами — в магазине переусердствовали и сделали букеты чересчур пышными, — но, заметив, что Лира не двинулась с места, а сумочка по прежнему висит у нее на плече, прелестная дама вновь подняла голову и выразительно посмотрела на дверь.

— Ну, миссис Кольтер, ну, пожалуйста, мне очень нравится эта сумочка.

— Лира, ведь это же абсурд! Кто же ходит у себя дома с сумкой через плечо! Так не принято. Давай ка живенько отнеси сумку в комнату и помоги мне. Надо расставить бокалы…

Лира взвилась не столько из за ее непререкаемого тона, сколько из за слов “у себя дома”. Пантелеймон мгновенно соскользнул с ее плеча на пол и, обернувшись хорьком, угрожающе выгнул спину. Почувствовав поддержку, девочка решила не сдаваться.

— Но ведь она же никому не помешает. Почему нельзя? Это же единственная вещь, которую я ношу с удовольствием. Потом, она сюда очень подходит.

Она не успела договорить, как произошло нечто невероятное. Альм миссис Кольтер бесшумно спрыгнул с дивана и, превратившись в золотистую молнию, буквально пригвоздил Пантелеймона к полу. Лира в панике оглянулась и пронзительно закричала от ужаса и боли. Пантелеймон, хрипя и визжа, пытался вывернуться из железной хватки тамарина и не мог. Еще мгновение — и черная обезьянья лапка сжала горло несчастного хорька. Задними лапами тамарин прижал обмякшее тельце Пантелеймона к полу, потом ухватил его за ухо и резко дернул, дернул так, словно собирался это ухо оторвать. При этом никакой злобы в его поведении не было, одна только пугающая холодная сила, но не дай бог такой силе противостоять.

— Не е ет! Ради бога, не е ет! Не убивайте нас, — кричала Лира, захлебываясь от рыданий.

Миссис Кольтер вновь подняла голову от букета роз.

— Просто не нужно настаивать на своем.

— Я не буду! Не буду!

Золотой тамарин отпустил горло хорька, словно ему просто прискучило с ним возиться. Истерзанный Пантелеймон подполз к девочке, она схватила его на руки, осыпая поцелуями мордочку.

— Я жду, Лира, — прозвучал негромкий голос.

Резко крутанувшись на каблуках, Лира бросилась в свою комнату и с грохотом захлопнула за собой дверь, которая тут же распахнулась, как по волшебству. На девочку внимательно смотрела стоявшая на пороге миссис Кольтер.

— Я очень прошу тебя запомнить, что если и впредь ты будешь вести себя таким же грубым и вульгарным образом, то наши конфликты неизбежны. Но из этого противостояния победительницей выйду я. Немедленно сними эту сумку. Сделай что нибудь с лицом, оно очень злое. Никогда больше не смей хлопать дверьми ни при мне, ни при ком нибудь другом. С минуты на минуту к нам пожалуют гости, так вот, я жду, что их встретит воспитанная, нежная, обворожительная, внимательная, искренняя, во всех отношениях прелестная юная леди. Ты хорошо меня слышишь, Лира? Я очень на это рассчитываю.

— Хорошо, миссис Кольтер, — прошептала Лира.

— Вот и славно. Поцелуй меня, дитя мое.

Прелестная дама чуть наклонила голову и подставила Лире щеку для поцелуя. Чтобы приложиться к ней, девочке пришлось встать на цыпочки. Она вдруг почувствовала, что от атласной кожи миссис Кольтер исходит какой то необычный запах: благоуханный и вместе с тем металлический, что ли. Лира положила сумочку на туалетный столик и проследовала за миссис Кольтер в гостиную.

— Тебе нравится, как они составили букеты? — как ни в чем не бывало журчала хозяйка бала. — Спору нет, розы — вещь замечательная, но ведь должно же быть хоть какое то чувство меры, правда? Так, что там у нас со льдом? Хватит? Сделай милость, спроси на кухне. Нет ничего отвратительнее теплых коктейлей.

К Лириному изумлению, вести себя как настоящая леди и делать вид, что ничего не произошло, оказалось совсем не трудно, хотя каждую минуту она ощущала, как дрожит от страха и отвращения Пантелеймон, какой ужас внушает ему альм миссис Кольтер.

В передней позвонили и вскоре гостиную заполнили нарядные, как с модной картинки, дамы, элегантные денди, именитые сановники. Лира лавировала между ними, предлагая закуски, расточая улыбки, демонстрируя гостеприимство и хорошие манеры.

“Всеобщая любимица. Сюси пуси. Киска с бантиком”, — мелькнуло у нее в голове. Стоило ей об этом подумать, как щегол Пантелеймон встрепенулся, расправил золотисто черные крылышки и торжествующе чирикнул, что, несомненно, означало только одно:

— Что я тебе говорил?!

Светскости у Лиры мгновенно поубавилось. Незнакомая пожилая дама посмотрела на девочку в лорнет и поинтересовалась:

— В какой школе ты учишься, дорогая?

— Ни в какой, мэм.

— Как странно. Твоя матушка получила очень хорошее образование, я даже не сомневалась в том, что она устроит тебя в ту школу, где училась сама.

Лира в некотором замешательстве уставилась на собеседницу. Ей понадобилось какое то время, чтобы понять, о ком идет речь.

— А, вот вы о чем. Я отнюдь не дочь миссис Кольтер. Я ей помогаю, — произнесла она напыщенно.

— Как интересно. А твои близкие… Ведь у тебя же есть папа и мама.

Лира опять чуть замешкалась с ответом.

— Они погибли. Разбились в аэрокатастрофе где то на Севере. Мой папа был графом, а мама — графиней.

— Бог ты мой! Граф и графиня…

— Белаква, — подсказала девочка. — Граф Белаква, брат лорда Азриела.

Альм старой леди, красный попугай ара, вдруг заерзал у нее на плече, вопросительно склонив набок головку. В глазах старушки засветилось любопытство, но, одарив ее одной из самых своих чарующих улыбок, Лира продефилировала дальше.

В центре гостиной оживленно беседовала группа гостей. Проходя мимо них, Лира услышала слова “Серебристая Пыль” и резко повернула голову. Несколько мужчин, по всей видимости ученых, занимали разговорами молоденькую барышню, которая внимала им, как студентка, и задавала вопросы. Лира уже достаточно повращалась в обществе взрослых, чтобы уметь отличить лекцию от флирта. Здесь, безусловно, имел место флирт, за которым было так интересно наблюдать! Но слушать было еще интереснее, поскольку речь шла о Серебристой Пыли. Так что возле этого дивана Лира застряла надолго.

— Явление первым описал некий Русаков, ученый из Московии, — просвещал свою собеседницу моложавый господин профессорского вида. В глазах собеседницы читалось безграничное восхищение. — Если я буду говорить о вещах, которые вам известны, радость моя, то не смущайтесь, так мне сразу и скажите. Итак, в его честь открытые им частицы назвали частицами Русакова. Серебристая Пыль представляет собой не что иное, как поток элементарных частиц, которые не взаимодействуют ни с чем, кроме… Вот тут, между прочим, начинается самое интересное. Они не взаимодействуют ни с чем, кроме человека. Человек их притягивает.

— Что вы говорите, — пролепетала барышня.

— Но это еще не все! Далеко не все люди притягивают их одинаково. Все зависит от возраста человека. К взрослым Серебристая Пыль буквально липнет, а к детям — нет. По крайней мере, к детям, не достигшим пубертатного периода, то есть моложе тринадцати лет. Именно по этой причине, — профессор понизил голос, придвинулся к собеседнице и доверительно положил ей руку на плечо, — и было создано Министерство Единых Решений по Делам Посвященных. Но об этом вам куда больше могла бы поведать наша обворожительная хозяйка.

— Разве она имеет какое нибудь отношение к этому министерству? — захлопала глазами девица.

— Какое нибудь отношение? Помилуйте, самое прямое, прямее не бывает. Само учреждение этого ведомства — ее идея, и мне думается…

Блуждающий взгляд профессора упал на Лиру, которая слушала его, приоткрыв рот. Может быть, желая окончательно поразить воображение своей пассии, а может, виной тому парочка лишних коктейлей, но разгорячившийся ученый сделал рукой приглашающий жест в Лирину сторону и заявил:

— Да вот, сия юная леди знает об этом лучше всех. Вам ведь, моя прелесть, Министерство Единых Решений не грозит. Вы в безопасности, да?

— Да, — вступила в разговор девочка. — Вот раньше, когда я жила в Оксфорде, там правда было опасно. А здесь мне ничто не угрожает. А в Оксфорде, знаете, во первых, там цагане, которые детей воруют и продают туркам в рабство. Потом еще там оборотень, правда правда, он при полной луне выходит ночью и воет, я сама слышала. И мертвяки…

— Ну, я же говорил! — хохотнул профессор. — Министерство Единых Решений! Или как бишь они его называют?

Лира внезапно почувствовала, как вздрогнул и подобрался Пантелеймон. Но кошка и мотылек, альмы беседующих гостей, судя по всему, не обратили на его реакцию ни малейшего внимания.

— Мертвяки? — заинтересованно переспросила барышня. — Довольно странное название для министерских чиновников. Почему мертвяки?

Лира приготовилась было поведать ей одну из своих леденящих душу историй, которые пользовались среди оксфордской детворы особой популярность, но профессор не дал ей и слова вставить.

— Ничего удивительного. Обычная аббревиатура: Министерство Единых Решений — Эм Е Эр, старо как мир. А почему “по Делам Посвященных”? Так еще в Средние века родители посвящали своих детей Богу, то есть им изначально предначертано было служение церкви сиречь монашество. Этих бедолаг называли посвященными. Своего рода жертвоприношение. И здесь все то же самое. Наша очаровательная малютка наверняка все про это знает, да? — Теперь он обращался непосредственно к Лире. — Почему бы вам, моя прелесть, не пойти и не побеседовать с лордом Бореалем? Он наверняка будет в восторге от встречи с протеже миссис Кольтер. Во о он он стоит, такой представительный седой джентльмен с альмом змеей, видите?

Профессору явно хотелось куда нибудь сплавить Лиру, чтобы без помех пообщаться со своей юной собеседницей. Однако девицу, судя по всему, Лира интересовала куда больше, чем подвыпивший ученый.

— Девочка, — удержала она Лиру за локоток. — Погоди. Как тебя зовут?

— Лира.

— Очень приятно. А меня зовут Адель. Адель Старминстер. Я журналистка. Мы можем где нибудь спокойно поговорить?

Лира не увидела ничего странного в том, что кто то хочет с ней спокойно поговорить, поэтому она с большим достоинством кивнула головой в ответ.

Альм журналистки, пестрый мотылек, взвился в воздух, оценил обстановку справа слева, опустился девице на плечо и что то шепнул ей на ухо. Адель Старминстер кивнула и сказала, обращаясь к девочке:

— Присядем здесь, у окошка.

Козетка у окна была излюбленным Лириным местечком, потому что оттуда была видна река, и мириады огней на противоположном берегу отражались в глянцево черной воде, а вверх по течению тянулись груженые баржи. Адель Старминстер опустилась на козетку и приглашающе посмотрела на Лиру, показывая на сиденье рядом с собой.

— Мне кажется, профессор Доккер упомянул, что ты имеешь такое то отношение к миссис Кольтер. Это так?

— Конечно.

— А кем ты ей приходишься? У нее ведь, по моему, нет детей?

— Я ей не дочь. Я ее помощница. Она сама так сказала.

— Помощница? В смысле, секретарь? Но, позволь, ведь тебе же только… Я была уверена, что вы родственницы. Ну, и как она тебе?

— Ну, миссис Кольтер — очень умная, — выдавила из себя Лира. Еще сегодня утром, отвечая на этот вопрос, она бы нашла совсем другие слова. Но уж слишком много непонятного произошло за последние несколько часов.

— Это я знаю. Я тоже думаю, что она очень умная. Но я имею в виду другое. Ты живешь с ней, каждый день вы общаетесь. Получается, что ты знаешь ее как человека. Ну, и какая она? Ласковая? Или, наоборот, резкая? Какая?

— Ну, — вяло ответила Лира, разглядывая носки туфель, — она… милая.

— Допустим. А чем вы занимаетесь? Как ты ей помогаешь?

— Вычисления всякие делаю. Как для штурманских карт. Ну, и еще, там…

— Понятно. А откуда ты родом? Прости, я опять забыла, как тебя зовут.

— Лира. Я из Оксфорда.

— Почему же миссис Кольтер выбрала именно тебя?

Договорить предложение до конца девица не успела, потому что неожиданно рядом с козеткой как из под земли выросла сама миссис Кольтер. Судя по затравленному взгляду, который бросила на хозяйку дома Адель Старминстер, а также судя по тому, как истерически замахал крылышками перепуганный альм мотылек, было совершенно очевидно, что любопытную журналистку здесь никто не ждал.

— Я не знаю вашего имени, — процедила миссис Кольтер, — но если мне понадобится, я его без труда выясню. Можете мне поверить, что на этом ваша журналистская карьера закончена. Сейчас вы встанете и очень тихо, не привлекая к себе никакого внимания, уйдете отсюда навсегда. Я не знаю, кто вас провел, но со своей стороны обещаю, что он получит по заслугам.

Казалось, от миссис Кольтер исходит яндарическая энергия. В воздухе отчетливо чувствовался запах разогретого металла. Не так давно Лира испытала действие этой силы на собственной шкуре, а теперь имела возможность побыть в роли стороннего наблюдателя. Зрелище было не из приятных. Бедняжка Адель, казалось, совсем лишилась воли. Альм мотылек бессильно рухнул ей на плечо, переливчатые крылышки повисли, как мятые тряпочки, он даже не пытался ими шевелить. Да и девица, казалось, с трудом сохраняла вертикальное положение. Она как то боком двинулась к выходу, пригнув голову и не глядя на гостей. Левой рукой Адель придерживала на плече безжизненное тельце альма.

— Итак? — обратилась миссис Кольтер к Лире.

— Честное слово, я ничего ей не рассказала, — бормотала девочка, не поднимая глаз. — Ничего такого особенного.

— И о чем же вы беседовали?

— Ну, просто, что я тут делаю, откуда родом.

Лира наконец решилась посмотреть миссис Кольтер в глаза и вдруг с ужасом поняла, что прелестная дама стоит перед ней одна, без альма. Но ведь так не бывает. В это мгновение откуда то из за ее спины вдруг вынырнул золотистый тамарин. Миссис Кольтер опустила лилейную ручку и усадила обезьянку себе на плечо. Она снова стала прежней.

— Запомни, детка, хорошенько: нельзя разговаривать с посторонними. Если ты вдруг заметишь, что у нас здесь чужие люди, то просто найди меня и предупреди. Вот и все.

Запах разогретого металла исчез как по волшебству. А может быть, он просто почудился Лире? В воздухе витали ароматы духов да запах дорогих сигар. И все. Миссис Кольтер одарила девочку одной из своих улыбок, словно заключая с ней глазами какой то молчаливый договор, и направилась к гостям.

Пантелеймон зашипел Лире в ухо:

— Видела? Пока она была тут, альм шнырял у нас по комнате. Он шпион, я чувствую. Теперь он знает про веритометр.

Лира задумчиво кивнула. Наверное, знает, но в любом случае этого уже не исправишь. Так так, где же профессор, который рассказывал про мертвяков? Она поискала его глазами, но в этот момент к не в меру говорливому ученому подошли швейцар (ради торжественного случая облаченный в ливрею) и еще какой то господин в партикулярном платье. Последний что то шепнул профессору на ухо, тот побледнел как мел и неверными шагами вышел следом за ними из гостиной. Все произошло в считанные секунды и было проделано настолько виртуозно, что ни один из гостей не заметил ничего подозрительного. Но у Лиры от страха и осознания собственной беспомощности вдруг защемило сердце.

Как потерянная, она бродила по парадной гостиной, где веселились гости, вполуха слушая обрывки чужих разговоров. Пару раз, глядя на стаканы с коктейлями, она рассеянно подумала, вкусно это или нет. Да какая разница, попробовать то все равно не дадут. Ничто ее не радовало, наоборот, внутри нарастало какое то глухое раздражение. Внезапно Лира почувствовала на себе чей то внимательный взгляд.

— Мисс Лира, — шепнул ей на ухо невесть откуда взявшийся швейцар. — С вами хотел бы поговорить лорд Бореаль. Вон он, у камина, седой такой.

Девочка послушно посмотрела на стоявших подле камина гостей. Один из них, седовласый джентльмен представительной наружности, поманил ее к себе и кивнул несколько раз головой. Не очень понимая, чего от нее хотят, но все же заинтригованная, Лира пошла к нему через всю гостиную.

— Добрый вечер, голубушка, — зазвучал низкий, привыкший повелевать голос лорда Бореаля. Его альм змея, обвившаяся вокруг хрустального бра, лениво повела чешуйчатой головой, и при свете лампы полыхнули изумрудным огнем два немигающих глаза.

— Добрый вечер, сэр, — присела в книксене Лира.

— Что там поделывает магистр колледжа Вод Иорданских? Он ведь мой старинный приятель.

— У него все хорошо, благодарю вас, сэр.

— Им, наверное, очень трудно было расстаться с тобой.

— Да, сэр.

— Ну как ты тут, у миссис Кольтер, не скучаешь? Чем вы с ней занимаетесь?

Неизвестно, что нашло на Лиру, но вместо того чтобы ответить на этот вопрос, заданный снисходительно скучающим тоном, как подобает, то есть либо сказать правду, либо сплести какую нибудь историю позанимательнее, девочка твердо посмотрела лорду Бореалю в глаза и отчеканила:

— Сейчас я изучаю частицы Русакова и деятельность Министерства Единых Решений по Делам Посвященных.

Лирин собеседник пристально посмотрел на нее, и взгляд у него был пронзительный, как луч яндарического прожектора.

— Так. Ну и что же ты уже изучила?

— Что они на Севере проводят всякие эксперименты. Вроде тех, что делал доктор Грумман.

Непонятно почему Лира чувствовала, что ей море по колено.

— Продолжай.

— И у них там есть такие снимки, что на них можно увидеть Серебристую Пыль. Когда стоит человек, то Пыли много, и кажется, что он весь светится. А на ребенка Серебристая Пыль не садится, ну, почти не садится.

— Это что же, миссис Кольтер показывала тебе такие снимки?

Лира замялась с ответом, чувствуя, что дело совсем не в том, скажет она правду или солжет. Да и ложь эта была бы совсем не похожа на ее обычные враки.

— Нет, — медленно произнесла она. — Я видела такие снимки в колледже.

— Кто их тебе показывал?

— Ну, он их не мне показывал, — созналась Лира. — Я… просто мимо шла и случайно увидела. У меня был друг, Роджер, и его забрали эти, из Министерства Единых Решений. Но…

— Кто показывал тебе снимки?

— Мой дядя, лорд Азриел.

— Когда?

— Когда он последний раз приезжал в колледж.

— Понятно. И что же ты еще изучаешь? Ты что то сказала о Министерстве Единых Решений, или мне послышалось?

— Сказала, — упрямо ответила девочка и вскинула голову. — Только дядя мне про это не рассказывал. Это я уже здесь узнала.

Тем более что это, как подумала Лира, была чистая правда.

Глаза лорда Бореаля сузились. Лира, напротив, смотрела на него ангельским взором. Сама простота и наивность. Наконец старик тяжело кивнул.

— Стало быть, миссис Кольтер решила, что ты уже готова помогать ей в ее работе. Занятно. Ты уже в чем нибудь принимала участие?

— Пока нет, — отважно солгала Лира, не имея ни малейшего представления об истинной сути его слов. Главное, не потерять это выражение наивной дурочки. Слава богу, что Пантелеймон обернулся бражником. Глядя на бабочку, не догадаешься, что она на самом деле чувствует.

— Миссис Кольтер уже объясняла тебе, что происходит с детьми?

— Пока нет. Я пока знаю только про Серебристую Пыль и еще про то, что дети — это жертвоприношение… Как агнцы.

И опять чистая правда. Ведь он же не сказала, что знает это от миссис Кольтер? Просто знает, и все.

— Вероятно, жертвоприношение — уж слишком сильное слово. Все это мы делаем для их же блага. И для нашего общего блага, разумеется. Дети сами, по доброй воле приходят к миссис Кольтер. Поэтому для нас она — настоящая находка. Видишь ли, суть в том, что ребенок должен очень захотеть помочь, захотеть совершенно искренне. А разве ей можно отказать хоть в чем нибудь? Итак, если она рассчитывает, что вдвоем вы будете это делать еще успешнее — что ж, я очень доволен.

Лорд Бореаль улыбнулся Лире, и улыбка эта до странности напоминала ту, что светилась в глазах миссис Кольтер: она была заговорщицкой. Лира скромно потупилась, старик потрепал ее по голове и заговорил с кем то из гостей.

Девочка и Пантелеймон чувствовали, как их сковывает ужас. Больше всего на свете Лира хотела сейчас забиться в какой нибудь угол и пошептаться со своим альмом. Если бы можно было удрать из этой квартиры! Если бы можно было снова оказаться в колледже Вод Иорданских, в маленькой комнатке на двенадцатой лестнице! Если бы знать, где сейчас дядя Азриел!

Внезапно она услышала обрывок какого то разговора. Там говорили о дяде! Притворившись, что выбирает тартинки на блюде, Лира надолго застряла возле столика с закусками и слушала, слушала, не поднимая глаз.

Человек в лиловой сутане епископа объяснял кому то:

— Так что пока нам нечего беспокоиться. Год, по меньшей мере, лорд Азриел там пробудет.

— Как, вы сказали, называется крепость, в которой они его держат?

— Свальбард, так, по моему. Да, Свальбард. Под охраной панцербьорнов, то есть панцирных медведей. Вы не представляете, какой чудовищной силой они обладают! Нет, из Свальбарда не убежишь. Так что можно смело утверждать, что никаких, ну, или почти никаких препон нет.

— Последние эксперименты подтвердили мою точку зрения. Я всегда полагал, что Серебристая Пыль есть не что иное, как порождение Темного тезиса.

— Боюсь, что это попахивает зороастрийской ересью, а?

— Ну, это уже давно никто не считает ересью.

— И если нам удается выделить Темный тезис…

— … Свальбард, правильно, вы сказали Свальбард?

— … панцирные медведи

— … Министерство Единых Решений.

— … Что вы, дети не страдают! Я в этом абсолютно убежден.

— … после того, как лорд Азриел попал в плен…

Довольно. Лира достаточно наслушалась. Она незаметно отошла от стола и, прижимаясь к стенам, проскользнула в свою комнату, плотно притворив за собой дверь. Гул голосов теперь был почти не слышен.

— Что скажешь? — спросила она у Пантелеймона, который из бражника превратился в щегла.

— Мы прямо сейчас бежим?

— Конечно. Нельзя медлить ни минуты. Пока в доме полно людей, она нас не хватится.

— А он? Он точно заметит.

“Он” — это золотистый тамарин, их злой гений. Стоило Лире представить себе его черные цепкие лапки, как ноги ее подкосились от страха.

— На этот раз ему несдобровать, — приосанился Пантелеймон. — Я ведь могу меняться, а он нет. Я знаешь как быстро буду меняться? Он меня не захватит, вот увидишь.

Лира рассеянно кивнула в ответ. Как же выбраться из дома незаметно? Может быть, надеть на себя что нибудь? А что?

— Пан, давай ка лети вперед, на разведку, — зашептала девочка. — Только стань бражником. Или мотыльком. Если все в порядке — я бегу следом. Не зевай.

Лира приоткрыла дверь, Пантелеймон проскользнул в щелочку. В палевом свете ламп его было очень хорошо видно.

Тем временем девочка лихорадочно натягивала на себя теплые вещи. Надо еще с собой захватить. Ага, вот сюда, они как раз купили сегодня сумку из новомодного искусственного шелка. Миссис Кольтер щедро давала Лире деньги на карманные расходы, и, хотя девочка сорила ими направо и налево, у нее оставалось еще несколько золотых. Сунув монетки в карман волчьей шубы, она взяла в руки замотанный в черный бархат веритометр. Неужели этот мерзкий обезьяныш нашел подарок магистра? Наверняка нашел и обо всем ей рассказал. Какой ужас! Сама виновата. Прятать надо было лучше.

Лира на цыпочках подкралась к двери. К счастью, ее спальня была совсем рядом с передней, а гости и хозяйка находились в гостиной и других комнатах. Девочка слышала звук голосов, громкий смех, вот в уборной кто то спустил воду, чьи то шаги, вот снова зазвенели бокалы и, наконец, тоненький голосок пискнул ей прямо в ухо:

— Пора!

Она проскользнула в коридор, в три прыжка пересекла переднюю и уже через мгновение осторожно открывала засов на тяжелой парадной двери. Получилось! Не прошло и секунды, как Лира и Пантелеймон щегленок скатились кубарем вниз по лестнице, шмыгнули на улицу и растворились в чернильной темноте зимней ночи.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27

Похожие:

Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 iconФилип Пулман Северное сияние Темные начала 1 «Пулман Ф. Северное сияние»: Росмэн; 2003
И где ученые проводят эксперименты, о которых даже говорить страшно. Лире предназначено судьбой не только одолеть великое зло, но...
Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 iconФилип Пулман — Северное сияние (Темные начала – 1)
Здесь приборы были золотые, а не серебряные, и вместо дубовых скамеек стояли четырнадцать стульев красного дерева с бархатными подушками....
Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 iconAurora borealis сборник стихов и прозы Минск
Достаточно сменить полюс – и, не теряя сути, «aurora borealis» превратится в «aurora australis»: не зависимо от полярности, литературный...
Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 iconНевинная мечта поросёнка представление было в разгаре. Сияние люстр и плавная музыка лились из-под купола цирка на круглую арену, обведённую малиновым
...
Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 iconПолитическая деятельность ногая в золотой орде (1262-1301 годы)
Охватывают вторую половину XIII века, а точнее, период с начала 60-х годов, когда к власти пришел Берке и на политической арене появился...
Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 iconУмом, искусством, нужными словами
Из стоящей поблизости палатки раздается жизнерадостный храп. Под тентом горит костер. Две темные фигуры отбрасывают на мощные стволы...
Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 iconМетодическое пособие по реабилитации людей с ограниченными возможностями средствами культуры и искусства Издание осуществлено при поддержке «Компании Полярное сияние»
Н. А. Мякшин, директор Центра поддержки и социально-творческой реабилитации инвалидов Архангельского регионального отделения общественной...
Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 iconПролог Гора Эребус, Антарктида
Земли, чтобы разгадать эту загадку и заодно выяснить происхождение найденной в подземном поселке статуэтки, вырезанной из цельного...
Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 iconДроздюк александр александрович традиционное общество и модернизационные процессы в карельском поморье второй половины XIX начала XX вв
Традиционное общество и модернизационные процессы в карельском поморье второй половины XIX – начала XX вв
Филип Пулман Северное сияние Темные начала 1 icon«Повесть временных лет»
Литература периода борьбы русского народа с монголо-татарскими завоевателями и начала формирования централизованного государства
Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©docs.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
ЖивоДокументы
Главная страница