Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву

НазваниеМотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву
страница6/15
Толкаченко Анатолий Анатольевич
Дата конвертации21.05.2013
Размер2,33 Mb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о влиянии мотива и цели на волевой процесс в институте необходимой обороны. На трудности в оценке последнего обращал внимание, как известно, В.И.Ленин: «Бывают случаи убийства, когда очень нелегко решить, было ли это вполне справедливое и даже обязательное убийство (например, необходимая оборона), или непростительная небрежность, или даже тонко проведенный коварный план» (19, 52).

Важнейшим субъективным условием правомерности действий, совершенных в состоянии необходимой обороны, является наличие в их основе таких мотивов, которые обусловливали бы цель защиты социалистических общественных отношений. В тех случаях, когда определяющими в поведении лица становятся не цели защиты и отражения нападения, а, главным образом, стремление причинить вред потерпевшему по другим мотивам (мести, расправы, и т.п.), то такие действия не составляют необходимой обороны. Законодатель в самих нормах (ст. 13 Основ, УК) подразумевает эту цель и ограничивает ее определенными рамками. Представляется, что основную роль в определении границ допустимости защиты играет цель отражения нападения, формирующая соответствующую направленность воли. А под действиями, не выходящими за пределы названной цели, следует понимать такие действия, которые не выражают явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства. Обоснование проведенного тезиса сводится к следующему. Мотив и цель, как отмечалось, понятия коррелятивные. Каждому мотиву соответствует определенная, характерная для него цель и наоборот. В необходимой обороне роль обстоятельства, влияющего на исключение общественной опасности деяния, выполняет цель, что, однако, не исключает наличия в таком деянии соответствующих ей мотивов. С.Б.Бородин, например, считает, что при необходимой обороне и крайней необходимости лицо в своих действиях руководствуется мотивом необходимости (11, 24). Представляется, что главная особенность мотивов поведения обороняющегося состоит в том, что вне зависимости от своего наименования они имеют одинаковое социально-этическое содержание, определяемое нравственными требованиями социалистической морали. Предположим, что необходимая оборона обусловлена мотивами, не одобряемыми нашей моралью, например, чувством ложного тщеславия, стремлением получить вознаграждение и т.п. Общественная полезность действий по необходимой обороне, обусловленных указанными мотивами, не исключается, так как в нашем случае побуждения служат удовлетворению общественных интересов. Анализ вопроса о мотивах и целях необходимой обороны позволяет утверждать, что в прежнем Постановлении Пленума Верховного Суда о необходимой обороне 1969 года эти аспекты были решены более удачно, чем в аналогичном Постановлении 1984 года, действующем в настоящее время. В последнем, правда, проявилось указание на умысел как единственно возможную форму вины при уголовно наказуемом превышении пределов необходимой обороны. Однако в нем вовсе отсутствует упоминание о мотивах и целях деяний, совершенных в состоянии обороны и превышении ее пределов. Между тем именно по содержанию мотивов и целей можно установить умышленную вину и ее вид, решить вопрос о преступности действий субъекта, о чем справедливо указывалось в ранее действовавшем Постановлении 1969 года (102-А, 69). Об указанной роли рассматриваемых признаков свидетельствует и анализ следственно-судебной практики. Так, военный строитель-рядовой Кумпаниченко Военным трибуналом Комсомольского-на-Амуре гарнизона был осужден по ст. 103 УК за убийство сослуживца Бодырлана. Органы предварительного следствия и суд 1 инстанции в основу обвинения в умышленном убийстве положили пояснения осужденного о том, что применяя насилие к Бодырлану, он хотел отомстить ему за прежние обиды. Бодырлан, используя свое физическое превосходство, избивал и оскорблял Кумпаниченко, обыскивал, отбирал деньги, заставлял раздеваться. В ходе очередной ссоры Кумпаниченко нанес 10 ударов по голове Бодырлану куском металлической арматуры, причинив тяжкое телесное повреждение, от которых потерпевший скончался на месте происшествия. Военная Коллегия Верховного Суда СССР, пересматривая дело, отметила, что мотив мести за прошлые обиды сам по себе не опровергает того факта, что совершенное Кумпаниченко насилие над Бодырланом было ответной реакцией на противоправные действия потерпевшего. Кумпаниченко привел и другие мотивы содеянного (защитить себя, освободиться от посягательства), которые укладываются в понятие института необходимой обороны и ничем по делу не опровергнуты. Если даже предположить, что речь идет о смешении мотивов (защиты и мести) либо о трансформации мотива от первого ко второму, то и это не дает оснований для вывода об умышленном убийстве, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства того, что смертельные ранения были причинены в ходе нанесения ударов по мотиву именно мести, а не с целью защиты от общественно опасного посягательства. С учетом изложенного, а также того, что необходимая оборона была Кумпаниченко превышена, Военная Коллегия констатировала, что последний должен нести ответственность по ст. 105 УК (81-А, 13-15).

В связи с приведенными соображениями представляется целесообразным уточнить значение мотивов и целей в решении вопросов необходимой обороны в соответствующем Постановлении Пленума Верховного Суда СССР либо в руководящем разъяснении органам военной юстиции Военной коллегии Верховного Суда. Такое уточнение могло бы выглядеть следующим образом. «Обратить внимание судов на необходимость установления в каждом конкретном случае мотивов и целей действия граждан, подвергшихся посягательству, применяющих необходимую оборону. Разъяснить, что законодательство о необходимой обороне применяется к лицам, которые руководствовались целями защиты интересов Советского государства, общественных интересов, личности и прав обороняющегося или других граждан от общественно опасных посягательств и не подлежит применению к лицам, причинившим вред гражданам по мотивам мести, расправы. Такие лица подлежат уголовной ответственности на общих основаниях».

Рассматриваемая роль мотива и цели в практике органов военной юстиции имеет значение не только в таких традиционно описываемых случаях, когда, например, осуществляется нападение на охраняемый военный объект, в связи с чем часовым применяется оружие, что признается правомерным действием. Необходимость решения вопроса о необходимой обороне возникает и «внутри» воинских отношений, когда затрагивается порядок несения воинской службы, а действия, совершенные при необходимой обороне, в зависимости от должностного положения применяющего ее субъекта, внешне попадают под признаки составов различных воинских преступлений. Так, если необходимую оборону применяет начальник, защищаясь от преступных посягательств подчиненного, то такое деяние приходится отграничивать от общеуголовных (ст.ст. 105, 111 УК) и от воинского должностного (ст. 24 Закона) преступлений именно по признакам цели, обусловленной соответствующими мотивами. Военная Коллегия неоднократно отмечала, что воинские должностные лица имеют такое же право на необходимую оборону, как и все граждане (86-А, 11). Если по правилам необходимой обороны от преступных действий начальника защищается подчиненный, то действия последнего следует разграничивать с деяниями, попадающими под ст.ст. 4, 6 Закона либо также с названными общеуголовными преступлениями (ст.ст. 105, 111 УК). При условии применения необходимой обороны военнослужащим, не состоящим с нападающим в отношениях подчиненности, действия обороняющегося с объективной стороны могут попадать под признаки ст. 8 Закона. От нарушения правил уставных взаимоотношений их необходимо отграничивать также по цели и мотиву. Правило об исключении общественной опасности и преступности подобных действий в описанных ситуациях остается неизменным. Думается, что изложенные положения следует учитывать правоприменительным органам при уголовно-правовой оценке сложных, «пограничных» ситуаций, связанных с необходимостью обсуждения версии о наличии необходимой обороны.

Основанием ответственности за превышение пределов необходимой обороны является не изменение содержания цели – оно остается прежним, а то, что отклоняются от нормы и являются общественно опасными средства ее реализации. Лицо субъективно руководствуется «Благими намерениями», но объективно, тем не менее, причиняет общественно опасный вред. Причем этот вред исходя из направленности поведения, определяемого соответствующей мотивированностью и целеустремленностью волевого процесса, подлежат оценке по статьям о преступлениях против личности, а не по нормам, предусматривающим ответственность за воинские преступления. На таких позициях обоснованно стоит и практика органов военной юстиции. Характерным примером может служить дело в отношении военного строителя-рядового Грибко, совершившего деяние в отношении сослуживца рядового Агаева. Последний систематически избивал молодых сослуживцев, отбирал у них деньги, в том числе потребовал деньги у Грибко, о чем тот доложил командованию. Узнав об этом, Агаев отвел Грибко в безлюдное место, где выразил свое недовольство его поведением и хотел расправиться с ним. Предупреждая свое избиение, Грибко первым ударил Агаева ножом в живот, причинив ему тяжкое телесное повреждение. Военным трибуналом в/ч 54241 действия Грибко первоначально были квалифицированы по п. «в» ст. 231 и ч. 1 ст. 93 УК Каз. СССР (соответственно ст.ст. 244 и 108 УК). Однако с учетом мотива, места и характера совершенных Грибко действий вышестоящий трибунал признал, что в сложившейся ситуации подсудимый находился в состоянии необходимой обороны, но превысил ее пределы, применив способ защиты, явно не соответствующий характеру и опасности посягательства. В связи с этим содеянное Грибко было переквалифицировано на общеуголовное преступление – причинение тяжкого телесного повреждения при превышении пределов необходимой обороны, предусмотренное ч. 1 ст. 96 УК Каз. ССР (ст. 111 УК) (57, 19-33).

Изложенное свидетельствует, что превышение необходимой обороны, признаваемое преступлением, находится на границе с собственно необходимой обороной, являющейся правомерной деятельностью, и имеется лишь при наличии условий самой необходимой обороны с присущими ей целями и мотивами. Деяние, совершенное при необходимой обороне, как подчеркивалось, имеет специальную цель – защиты объектов уголовно правовой охраны. Эта цель влияет на волевой процесс и формирует соответствующую направленность поведения. При превышении необходимой обороны может фигурировать еще одна цель – промежуточная, входящая в содержание вины в виде прямого умысла. Превышая пределы допустимой обороны, лицо сознательно допускает или прямо желает причинения вреда посягающему. Однако стремление к наступлению таких последствий выступает средством для достижения более общей цели – защиты правоохраняемых интересов. Если эти средства избраны ошибочно (ввиду искажения в сознании субъекта действительного характера посягательства), то исходя из направленности волевого деяния, определяемой указанной целью необходимой обороны, содеянное квалифицируется как совершенное в состоянии обороны, но при превышении ее пределов. Такое деяние попадает под признаки ст.ст. 105, 111 УК именно по признаку цели и не может оцениваться по другим статьям о преступлениях против личности, предусматривающих ответственность за деяния, совпадающие по объективной стороне. Об этом говориться, в частности, и в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств», пункт II которого гласит: «Суды должны отграничивать убийство, причинение тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения при превышении пределов необходимой обороны от умышленного убийства, умышленного причинения тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, имея ввиду, что для преступлений, совершенных в состоянии сильного душевного волнения, характерно причинение вреда потерпевшему не с целью защиты и, следовательно, не в состоянии необходимой обороны. Если же обороняющийся превышает пределы необходимой обороны даже в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, то действия виновного также квалифицируются по ст.ст. 105 и 111 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик» (103, 471-472).

Таким образом, мотив и цель, оказывают существенное влияние на содержание и направленность волевого процесса, что составляет содержание их общей уголовно-правовой функции. Цель защиты, а не причинения вреда объектам уголовно-правовой охраны, в том числе порядку несения воинской службы, является конструктивным признаком, определяющим основной смысл и содержание всех волевых действий, совершенных при обстоятельствах, исключающих преступность деяния, применяемых в условиях Вооруженных Сил СССР.

Рассмотрев общую, обратимся далее к специальным, производным от первой функциям мотива и цели в уголовном законодательстве о воинских преступлениях, в частности.

1. Важнейшей такой функцией является влияние рассматриваемых признаков субъективной стороны на установление направленности преступного посягательства, то есть на определение того объекта, которому деянием причиняется вред, а применительно к воинским преступлениям – порядка несения воинской службы и отдельных его видов.

Общественные отношения сложны и многоаспектны, в реальной жизни переплетаются между собой, что затрудняет определение действительных содержания и направленности деяния. Если же о направленности судить только по фактическим действиям и результатам, то есть по объективным признакам, можно неверно оценить общественную опасность деяния – отражение в законе внутреннее материальное свойство, раскрывающее его социальную сущность. Так, причинение военнослужащим другому лицу телесных повреждений может быть признаком насильственных действий в отношении начальника (ст. 6 Закона), преступления против личности (ст.ст. 108-112 УК), хулиганства (ст. 206), разбоя (ст.ст. 146 либо 91 УК). Это же внешне одинаковое насилие может оказаться и признаком сопротивления, принуждения (ст. 4 Закона) или преступления против государства – террористического акта (ст. 66 УК). Более того, оно вовсе может не образовывать преступления, а расцениваться как правомерное поведение ввиду совершения деяния, например, при условиях, исключающих его общественную опасность, и, следовательно, противоправность. В этой связи решающее значение приобретает установление и оценка истинных мотивов и целей поведения субъекта, а иногда и их совокупности, позволяющих выявить направленность посягательства и дать ему верную социально-правовую оценку.

Введение признаков мотива, цели в составы конкретных преступлений происходит тогда, когда деяние по своей природе, направленности, а в силу этого и по своей социальной опасности настолько отлично от совпадающих по объективной стороне актов поведения, что отсутствие именно такой мотивированности и целеустремленности меняет его природу. Насколько важно знать об истинных целях и действительных мотивах действий, убедительно показал на одном из примеров В.И.Ленин, который писал: «Не зависит ли оценка того, хорошо или дурно я поступаю, приобретая оружие у разбойника, от цели и назначения этого оружия? От употребления его в нечестивой и подлой или в справедливой и честной войне?» (17, 364). Направленность преступления характеризует его главное свойство – общественную опасность, которая, по признанию большинства криминалистов, складывается из социальной вредности как деяния, так и лица, его совершившего (165, - т. 1, 160; 204, 49; 215, 185). Сказанное не означает, что признаки, характеризующие личность виновного, сами по себе служат основанием уголовной ответственности и непосредственно, «напрямую» характеризуют общественную опасность преступления. Отрицательной социально-правовой оценки заслуживают не все объективно негативные черты и свойства личности, а только те, которые выразились именно в совершении общественно опасного деяния. Поэтому представляется правомерным применение понятия общественная опасность лица (оно фигурирует и в уголовном законодательстве, например, в ст.ст. 50, 52 УК) и рассмотрение его как вспомогательного, производного при определении степени общественной опасности преступления (215, 185; 233, 28-31).
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconМетодика расследования преступлений, препятствующих осуществлению предпринимательской деятельности

Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconОбщая характеристика и классификация преступлений против собственности
Представляя собой экономическую основу любого общества, собственность является социальной ценностью, защищаемой в каждом государстве...
Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconФирма. Клиент
Фирме – и очень скоро понимает, что за ее респектабельным фасадом скрывается нечто очень и очень странное, причем подозрительная...
Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconСборник. Победа восходящего солнца петер Цурос. Хокусин
Сталин не сомневался, что они вернутся. Он был не из тех, кто теряет бдительность после победы. Укрепление воинских частей в Забайкальском...
Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconСборник. Победа восходящего солнца петер Цурос. Хокусин
Сталин не сомневался, что они вернутся. Он был не из тех, кто теряет бдительность после победы. Укрепление воинских частей в Забайкальском...
Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconМеждународная Книга предлагает Вашему вниманию очередной каталог книжных новинок по художественной литературе, философии, религии, истории, политике и праву
Международная Книга предлагает Вашему вниманию очередной каталог книжных новинок по художественной литературе, философии, религии,...
Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconОткрытый урок по физической географии России в 8 «А» классе на тему «Озеро Байкал – жемчужина Сибири» Цель урока: р
Цель урока: раскрыть уникальность природы озера Байкал и показать причины уникальности
Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconСоциально-политическая эволюция офицерского корпуса российской армии в
Охватывают пространство Российской империи и в первую очередь районы концентрации воинских контингентов, а также территории иностранных...
Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconВ настоящее время перед человечеством встают серьезные экологические проблемы и ситуации, требующие незамедлительного решения и знания экологии. Цель данного
Цель данного справочника поставлена на то, чтобы общество получило основную информацию об экологической обстановке в Красноярском...
Мотив и цель воинских преступлений по советскому уголовному праву iconУрок по теме "Земноводные". Цель урока
Цель урока: обобщить и расширить знания по теме "Земноводные"; показать многообразие земноводных, их характерные особенности, взаимосвязь...
Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©docs.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
ЖивоДокументы
Главная страница