Роман

НазваниеРоман
страница6/33
Дата конвертации21.05.2013
Размер4.1 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

- Вряд ли шеф на такое пойдет. Ты же знаешь, какое ко мне отношение. Но, вообще-то, я – не против. Провентилируй. Шеф точно в горком советоваться побежит. Вот и узнаем, как ко мне там дышат.

- Статейка в органе горкома партии тебе, думаю, не помешает, в самый раз для полной реабилитации после выступления в Совписе. Что, кстати, там случилось тогда?

- Да ничего особенного, песня одна им не понравилась. Даже не песня – припев там такой: «Лех-лех-лех-лех, Лех – не грех, Лех не ляк, Лех – просто лях!». Подумали, про Валенсу, тогда как раз «Солидарность» разворачивалась. Я им говорю: а если бы и про него, какая здесь крамола, его ведь каждый вечер в программе «Время» показывают? И сюжеты дают о свободных профсоюзах. Зря сказал, только нарвался! Думаю, не так песня их достала, как мои умничанья. И сколько раз говорил себе: молчи, не дергайся попусту!

- Да, брат, с ними лучше не залупаться!

- Ну тебя, Принц! Песенка шуточная, разве не понимаешь?

- Ничего себе, шуточки-прибауточки! Да такие невинные, как ты считаешь, репризы их еще больше злят.

- Это точно. Таскали тогда меня долго. Главное, выступать не давали, обрезали все. Куда ни приезжаю - зал или на ремонте, или пожарники опечатали. На радио одна запись оставалась, так чуть ли не с собаками в редакцию ворвались, размагнитить заставили. А ты – «прямую линию» хочешь в партийной газете…

- Э, что же ты всю жизнь по тиражкам подвизаться будешь? Смешно с твоим талантом! Легализовать тебя надо, вот я и предлагаю. Кстати, из обувной тебя тогда поперли тоже за песни?

- Формально – нет. Женщина из декрета вышла, на место которой меня брали, а то, что там вакансия была, скрытая - корреспондент числился инженером в одном из цехов, меня легко можно перевести, никто и не заикнулся. Сказали: «подснежником» не положено, проверка министерская только прошла, строго-настрого запретили! Как ушел, вакансию сразу заполнили - газету же надо выпускать кому-то.

- Известная схема. Так что сейчас – на вольных хлебах?

- Езжу, ребята приглашают, выступаю. На жизнь хватает…

- Ты не дури, не чужие ведь люди! Значит, договорились: как только добро получу, сразу дам знать. Телефончик оставь, пожалуйста.

- Только домашний могу, звонить поздно вечером или рано утром, в бегах, а когда на гастролях. Один живу…

- Так и не женился?

- Развестись успел уже!

На ордена Трудового Красного Знамени обувную фабрику имени 40-летия Великого Октября попал почти случайно. Кругами пришлось по Киеву походить прилично, нигде не брали. Шутка ли, из городской газеты турнули за пьянку. Значит, парень очень ценный. К таким - известное отношение. Не хамили, не грубили, разговаривали очень даже вежливо. Особенно до того, как фамилию назовешь. Сразу что-то менялось неуловимо – сидевший напротив за приставным столиком начальник как бы случайно, уловив момент, когда, например, звонил телефон, пересаживался за рабочий стол. Менялась тональность – барственно-строго так, металлически безразлично: ну, что ж, позванивайте, сейчас, к сожалению, ничего нет. Знаете, мы лучше сами будем звонить, как только появится что-нибудь. Телефон у секретаря оставьте, мы вас сразу же найдем. Ага, позвонят тебе, держи карман! Система знакомая, сам когда-то отвечал на графоманские стихи: «Читайте класиків!». Слышал, кто-то сказал полушепотом в спину: «Так его же с волчьим билетом выгнали!». Потом, отчаявшись ждать, звонил сам, начальник кричали секретарше через комнату: «Скажи, что уехал в командировку, когда буду – неизвестно!».

Понятно, удивился, когда фабричные неожиданно сами позвонили:

- Слышали, работу ищите? У нас редакторша в декрет собралась. Приходите, поговорим…

Ситуация у них - почти безвыходная: в конторе – две девушки-заочницы и мой знакомец Толик Лютый, который, кроме как за пивом, больше никуда не бегал. Главное – секретарского дела никто не знает: макет нарисовать, материалы разметить, в типографию заслать, на выпуске с метранпажем поработать, сверстать, сократить – для них темный лес. Газета же – каждую неделю на четырех полосах, вот и крутись, как хочешь. Один раз редактрису вызвали из декрета, а второй – та ни в какую: «в типографию свинцом дышать – больше не пойду!». Я эту нехитрую науку освоил, когда практику в районке проходил, там тоже не до жиру, каждый человек на счету, ответсек - в отпуске, садись, рисуй макет! Не учили? А нас, думаешь, кто учил? Вперед!

Пришел в партком – мать честная, одни бабы! Заместитель секретаря Алевтина Павловна – бальзаковский возраст, увядающая красота, золотистая копна волос и жирно подведенные водянистые глаза. Энергичная, правда, сразу перешла на «ты».

- Послушай, Владимир, давай без церемоний. Ты типографское и секретарское дело знаешь? Газету сможешь выпускать? Если – да, закрываем на все глаза, кто старое помянет… Единственное наше условие - чтобы пьяным тебя на работе не видели. Зарплата – сто двадцать с прогрессивкой сорокапроцентной ежемесячно. Числиться будешь инженером основного цеха. Там прогресс получают вне зависимости от выполнения предприятием плана. Потом, при увольнении, если по-хорошему расстанемся, с кадрами договоримся, запись в трудовой выправим. Подходят условия? Тогда сегодня приказ, с завтрашнего дня – приступай! Ну, как?

- Да!

- Ну и прекрасно! Ты тоже этот факультет оканчивал? Чему там учат, интересно? Приходят люди – ни в зуб ногой. Я понимаю, написать не могут, не всем дано. Но газету выпустить, многотиражку, этому хоть научите! А гонору – что ты! Ты – не женат?

- Нет.

- Отлично! У нас это быстро, больше двух тысяч молоденьких девушек, так что есть из кого выбирать. Если хорошо зарекомендуешь – в партию примем. Хочешь в партию?

- Не знаю, пока не думал…

- Чего краснеешь, какой скромный! Это хорошо. Некоторым – сразу партию подавай! У нас обязательно вступишь! Пьешь много?

- Да нет…

- Сама вижу! Если бы много – не попался бы. В эти сети попадает тот, кто вообще пить не умеет, или те, кому пяти граммов хватает, законченные алкаши. Теперь так. Ты же и.о. редактора – дисциплина в редакции должна быть, понял? Гоняй их, как сидоровых коз! Спят на ходу! Никаких творческих дней. Норму до каждого доведи по строчкам, я потом проверю. И пусть трудятся! Там у тебя две девицы эти, заочницы, как ни зайдешь – курят все время. Ты представляешь? Сам-то смалишь?

- Да так, бросаю!

- Это правильно. Сам бросай и их заставляй! Толика этого, Лютого, знаешь? Какого о нем мнения?

- С ленцой он, по-моему…

- Ха-ха! «С ленцой!» Да такого сачка, поискать! Чтобы в руки его взял, понял?

-Да.

-Хорошо. Остальное – в процессе работы. Материалы мне на читку носить будешь, как у нас заведено, по четвергам. В понедельник – планерка по номеру, я провожу, в одиннадцать ноль-ноль! Ровно в девять – идеолгическая, общефабричная, тебе – присутствовать обязательно. Понял?

Да, со свободой слова у них здесь все в порядке, кажется! С другой стороны – думать не надо: выполняй, что велят, козыряй, как в армии: «Так точно! Никак нет!». И никакой головной боли.

В жизни все оказалось сложнее. Ни Толик, которого у нас в конторе гоняли за пивом постоянно, ни Анжела с Татьяной не только секретарского дела не знали, но и заметки писать не умели. Алевтина права, когда возмущалась: чему на журфаке только учат! Да что, на своем опыте убедился: чему угодно, только не будущей специальности. Историю КПСС, например, зубрили три года, зарубежную литературу – четыре, схоластику типа истории журналистики, начиная с восемнадцатого века, диаматы-истматы бесконечные. А, к примеру, спецкурс «Секретариат в газете» - 12 часов, основы полиграфии – чуть больше. «Ничего, жизнь заставит, научитесь, если надо будет!».

Первый месяц пахал как каторжный, прихватывал не только субботы, но и воскресенья, и то еле-еле укладывался. Опусы заочниц домой брал, приходилось почти все самому переписывать. С утра ходил по цехам, набирал материал. На это уходило два дня – понедельник, после планерки, и вторник. В среду – «сбивал» газету, затыкал «дырки», на следующий день, в четверг, - рисовал макет, вычитывал, размечал оригиналы, засылал их в типографию. В пятницу – верстка, ее никому не доверишь – самый изматывающий день, головы некогда поднять! Оглянуться не успел - снова понедельник, планерка у Алевтины.

Лютый - помощник нулевой, вызвался ходить в лавку и доплачивать мне 30 рублей в месяц со своей зарплаты, чтобы его только не трогали. Девицы – Анжела разведенная, поглядывает томно, у Татьяны – маленький ребенок все время болеет – толку никакого. А ведь рассчитывал, что время свободное будет, приведу архив в порядок, займусь потихоньку творчеством. Куда?!

Как-то на углу Артема и Глубочицкой столкнулся с Иваном Копылом, Дедушкой Крыловым – случайно, бежал в типографию, пересаживался на троллейбус, что шел на площадь Богдана, оттуда до издательства рукой подать. Еще - заскочить в гастроном у оперного театра, взять бутылку вина верстальщикам. Без нее работа над многотиражкой – любой, не только нашей – не начиналась. В конторе у нас с ним не складывалось, обходил десятой дорогой, сейчас же обрадовался, как родному. Пожаловался на свою жизнь горькую. «Дедушка Крылов» выслушал внимательно, закурил:

- Слушай, Беззубов! Ты и впраду там загнешься. Зайдем, давай, в овощной магазин, там Галя неплохой портвейн с утра наливала, я тебе, если желаешь, парочку советов дам. За твой счет, конечно!

Делать нечего, пришлось Дедушке три стакана выставить, сам я один дернул, и то голова потом весь день раскалывалась, в типографии ходил как чумной. А Копыл – хоть бы что, как огурчик.

- Пока, - сказал мне, когда прощались. - Мне сегодня «передовую» в номер сдавать надо.

Подумать только: у него до нашей встречи, как минимум, пол-литра вина «сидело»! Вот что такое старая закалка, выучка настоящая! Мне повезло: застал кое-кого из того поколения, что в пьяном виде – они практически не успевали трезветь – культ Хрущеву и Брежневу из железобетонных газетных штампов сооружали. Причем, делали это сознательно:

- А как с ними было бороться? – спрашивал однажды Павел Павлович, правда, после того, как генсек отдал концы. – Только одним способом: писать больше зубодробительной ахинеи о «дорогом» Леониде Ильиче. Подвести читателя тем самым к тому, чтобы он подальше зашвырнул газету, и потом подумал: «Да мудак он, ваш лично Леня-бровеносец!». Так и формируется общественное мнение. И мы этому способствовали. Кто – сознательно, кто – бездумно, как попка-дурак, повторяя одно и то же, думая, что так и надо. Единственный шанс подвести под монастырь, иначе пришлось бы цитаты наизусть, как в Китае, зубрить!

Затянувшись в рукав, Копыл наставлял меня на путь истинный:

- Мне это знакомо, я ведь на авиазаводе, в тираге, пять лет проторчал после «зоны». Там, примерно, то же самое: четыре полосы, работать некому, сам тянул, как ты. Чувствую: не могу больше, загибаюсь. Потом пришел в редакцию один львовянин, из бандеровцев недобитых. Наша тирага что-то типа перевалочного пункта, туда всех бывших зэков бросали на исправление. До меня – тоже один диссидент работал, после нас – сам Дзюба Иван перевоспитывался, автор запрещенной брошюры «Интернационализм или русификация?». Не читал? Прочти обязательно, где-то у меня валяется, может, в конторе даже. Да… Смотрю как-то в паузе: в то время, как я белкой в колесе, мечусь, ничего не успеваю, этот Вася себе сидит, покуривает. И прищучить не за что – ни одного хвоста! И никуда при этом не ходит - телефон, то да се, какие-то рабочие, итээровцы сами к нему стучатся, что-то носят. Присмотрелся – оказывается, за месяц он свой актив внештатный успел завести. В понедельник после планерки обзвонит их, закажет и ждет информацию. Те ее сами приносят, он уточнит, обработает, перезвонит парторгу в цех, прочитает в телефон, и опять покуривает. А я – подметки рву.

- Как у вас быстро все получается? – спрашиваю.

- Ты Ленина помнишь?

- В смысле?

- Там у него одна работа есть, пишет: на одного штатного литератора должно приходиться по тысяче внештатных, из народа. За точность не ручаюсь, но смысл такой. Представляешь, какой бандеровец, ети его в дышло, сознательный, Ленина, бляха-муха, читал! Мало того – читал, под нашу жизнь приспособил, сука! Я тогда думаю: а чего не поучиться, если сам не допер, как дело наладить. Выставил в обед «белую головку», давай, говорю, жить дружно! Мы с тем Василем так наладили дело, могли вообще день-два в редакции не показываться. К чему тебе говорю? Опыт, Беззубов, перенимай! В том же духе действуй! Девчат своих на техническую работу поставь, с них все равно толку не добьешься, пусть печатают на машинке, вычитывают, запятые расставляют, обед тебе готовят. И потихоньку приобщай общественников. Лютого Толика с собой на верстку бери, нагружай больше. Если вдруг заболеешь или в отпуск, кто останется вместо тебя? Ну, по стаканевичу, и разбежались! Заскакивай как-нибудь на кофе, угощаю!

Ну, «Дедушка»! В его годы, может, и носили заметки в газету – рабкоры, селькоры там всякие. Сейчас, кто станет этим грязным делом заниматься, кому нужно? Если бы еще гонорар платили, как в больших газетах, в многотиражке ведь – ноль на массу. Так бы и выбросил из головы, да в понедельник в контору один парень заскочил, механик, из второго цеха, перемазаный, в робе, с запахом масла. Раньше таких «ходоков» сразу перенаправлял к Лютому, он с ними часами мог лясы точить. Сейчас же, вспомнив «Дедушку», потратил полчаса, выслушал его рассказ о том, что на получение инструментов уходит слишком много времени, записал фамилии кладовщицы, начальника участка – да это же готовая заметка!

- Я вот еще что хотел. О чистоте на фабрике. Приходишь утром – все чисто, тротуары подметены, вымыты, возвращаешься вечером – утопаешь в грязи. Это же мы сами, не кто-нибудь…

- А что – классная тема! Тебя как зовут? Миша? Завтра после обеда сможешь зайти? Я текст набросаю, открытое письмо подготовим в номер, для обсуждения. «Не субботником единым…» Как тебе заголовок?

- Да, именно. Вы – настоящий журналист, на лету схватили.

- Не прибедняйся, и давай на «ты», С какого года?

- 52-го.

- Ну, а я только на год старше! Как тебе идея - со временем стать нашим общественным корреспондентом в цехе? Удостоверение получишь, сообщение дадим в газете, с телефоном, координатами…

Надо же, «Дедушка Крылов», кажется, прав. Да с десяток таких людей – и газета станет лучше, и самому легче дышать, и время для творчества высвободится! Вот уж никогда не поверил бы, что вся эта белиберда про рабоче-крестьянских корреспондентов когда-то пригодится.

На создание общественной корреспондентской сети ушло месяца три. Всю документацию поручил Анжеле. Она - девушка аккуратная, завела книгу специальную, куда вписывала имена наших «агентов», телефоны, в том числе и домашние, график посещения редакции, кто на каких темах специализируется. Конечно, никто практически сам не писал, больше «наводки» давали, информацию, сообщали по телефону обо всем, что у них происходило. Лютый неожиданно взялся «причесывать» заметки на производственную тематику, а Татьяна – о днях рождения, свадьбах, рождении детей. Инициативу проявила, Поначалу думал - затея пустячная, мало кого интересует, но вскоре в редакцию по понедельникам (получали свежий номер из типографии) стали выстраиваться очереди – не терпелось о себе доброе слово прочесть. Так что пришлось для Татьяны «выбивать» отдельный телефонный номер, такой интерес люди проявляли. Вспомнив молодость, стал по заказу стишки слагать к юбилеям и торжественным событиям – шли на «ура!».

- Не узнаю контору! – говорил Лютый. – ВолодИнька, кто бы мог подумать, что с твоим приходом здесь все так поменяется? Газета ожила. Я теперь на работу раньше прихожу… Слушай! А ведь это тема - анкетирование провести: почему я иду на работу, как на праздник? И наоборот: почему мне не хочется идти на фабрику?
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   33

Похожие:

Роман iconПеред вами фантастический роман «Кремлёвский Дозор» пародия на известные произведения Лукьяненко. Этот роман не защищён «Законом об авторском праве», поэтому
«Законом об авторском праве», поэтому копируйте и распространяйте, сколько пожелаете. Автор в гонораре не нуждается. Поскольку роман...
Роман iconБелянин А. О. Б43 Казак в Раю: Фантастический роман
Б43 Казак в Раю: Фантастический роман. — М.: Армада: «Издательство Альфа-книга», 2005. — 375 с: ил. — (Фантастический боевик)
Роман iconКузьмичев Алексей «Тридцатая любовь Марины. Очередь»
Прозу пишет с 1978 года. Первая публикация: роман «Очередь», Париж, издательство «Синтаксис», 1985. Написал романы «Очередь», «Норма»,...
Роман icon«Terra Обдория» это чисто сибирский роман. По масштабам обозреваемых пространств, по глубине распашки исторических пластов. По темпераменту. По дерзкому
«Terra Обдория» это чисто сибирский роман. По масштабам обозреваемых пространств, по глубине распашки исторических пластов. По темпераменту....
Роман iconВальтер Скотт Айвенго ocr палек, mcat78 «Айвенго»: Нева, Олма Медиа Групп; 2006 isbn 5 7654 4162 9
Этот роман был создан более ста восьмидесяти лет назад, а события, о которых в нем рассказано, происходили в XII столетии. Однако...
Роман iconПечатается с некоторыми сокращениями по изданию: Краснов П. Н. Понять простить. Роман
Печатается с некоторыми сокращениями по изданию: Краснов П. Н. Понять — простить. Роман
Роман icon«Бабкин М. А. Хитник: Фантастический Роман»: армада: «Издательство Альфа книга»; Москва; 2006

Роман iconМихаил Сенин Дорога к вратам роман Автор благодарит: Светлану Прокопчик за ценные замечания

Роман iconФ. М. Достоевский и американский роман
Диссертационная работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы Новгородского государственного университета
Роман iconИбрагимов И. Колыбель в клюве аиста: роман
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Разместите кнопку на своём сайте:
поделись


База данных защищена авторским правом ©docs.podelise.ru 2012
обратиться к администрации
ЖивоДокументы
Главная страница